– Барбара, здравствуй, красавица, – пропела Джемма – мама Мейсона.

Она вышла из-за стола и обняла меня, словно я тоже была ее дочерью. Я никогда не отказывалась от ее теплых объятий, хоть они и случались по несколько раз в неделю. Джемме было сорок пять лет, однако выглядела она гораздо моложе. Волнистые волосы цвета коньяка едва доставали до ее плеч, карие глаза всегда светились заботой и мягкостью. Сейчас на ней были желтые брюки свободного фасона и белая хлопковая футболка. Джемма всегда любила яркие цвета в одежде, она не боялась их, ведь прекрасно знала, как это идет ее живым глазам.

Джемма и Мейсон были очень похожи внешне. И оба они определенно были моими любимыми членами семейства Фостеров.

Отстранившись, Джемма спросила:

– Голодна?

– Не то слово, – ответила я.

– Садитесь, Робби приготовила потрясающую курицу, – сказал Дэниел – папа Мейсона и глава семейства Фостеров. Неровной походкой он подошел к столу и занял место во главе.

Закатное солнце проникало в окна их просторной кухни-столовой и падало на его седые виски, заставляя их переливаться серебром. В свои пятьдесят лет мистер Фостер выглядел хорошо: высокий и подтянутый, он явно следил за собой. После травмы, которую он получил еще в детстве, Дэниел прихрамывал, однако эта хромота придавала ему особого шарма.

– Отец не говорил о ставке? – спросил он меня, прищуривая свои зеленые глаза.

– О ставке?

– Вчера он здорово проиграл мне в покер.

Я рассмеялась. Папа не обмолвился и словом об этом.

– Отец ни за что не расскажет о поражении. Всегда таким был, только победы по его мнению достойны внимания.

– Да, кажется мне, что это и погубит Эванса, – задумчиво произнес Фостер.

– Дэниел, не будем об этом, у нас ужин, – строго сказала Джемма.

– И то верно.

– Дядя Дэн, а что он поставил? – сгорая от любопытства, спросила я.

Робби подала на стол огромную запеченную курицу с овощами и рис. А также поставила кувшин с апельсиновым соком. Дэниел поблагодарил кухарку и принялся нарезать курицу.

– Оливер поставил Рейджа, – не глядя на меня, сказал он.

– Рейджа? – удивилась я.

Рейджи3, как я называла его, до определенного времени был любимым отцовским жеребцом. Статный конь чистокровной английской скаковой породы отличался мощным телом, тонкой кожей и стальными мускулами. Был полностью черного цвета и с густой гривой. Конь стоил больших денег, однако так и не смог оправдать ожиданий отца. Дикий Рейдж с трудом поддавался тренировкам и обучению, никому не удавалось укротить его.

В следующем году коню исполнится два года, а значит, он будет допущен до скачек. Однако все это спотыкается о его совершенно неукротимый нрав и необузданную ярость. Видимо, отец разочаровался в нем и признал бесполезным, раз решил поставить на кон в игре.