Он коснулся меня, его пальцы мгновенно нашли нужную точку и погладили, срывая с моих губ тихий стон. Я была слишком влажной. Джефри вздохнул, зачарованно наблюдая за его двигающейся рукой в моем белье. – Ты думаешь, что я не готова?

Джефри

Она убивала меня, медленно, кирпичик за кирпичиком разрушала мое самообладание. Я поглаживал ее, пока Барбара, не отрывая своего взгляда от моего лица, невинно кусала губы и тихо стонала. Она была горячей и влажной, Барбара была права, физически она действительно готова.

Я не мог насытиться видом передо мной, ее ноги были слегка согнуты в коленях, чуть расставлены в стороны. Она завела руки за спину и оперлась на них, выгибая позвоночник и двигая тазом каждый раз, как мои пальцы задевали ее клитор.

Черт.

Так чертовски сексуально, моя ширинка трещала от напора, а грудная клетка разрывалась от огромного – просто колоссального чувства любви к этой девушке. Я передвинул палец чуть ниже, кружа по краешку ее входа. Она подалась вперед, мечтая почувствовать мои пальцы в себе, но я дразнил ее, я был самым настоящим садистом, ведь с удовольствием наблюдал за тем, как жалобно она постанывает, как отчаянно выгибает спину и втягивает живот, как она нуждается во мне, также сильно, как и я в ней.

– Раньше я ненавидела твои руки и твои пальцы, Джефри, – запинаясь, призналась она.

– Правда, и почему же? – усмехнулся я, проникая в нее самым кончиком пальца, но затем останавливаясь и наблюдая, как она начинает хныкать.

– Потому что пока Мейсон целовал меня, я мечтала почувствовать в себе пальцы его старшего брата, – ухмыльнулась она, и после ее слов, я остановил все свои манипуляции с ее киской, отчего Барбара разочаровано вздохнула.

Дьявол. Как при такой ангельской и невинной внешности ей удается быть самым настоящим порочным чертенком?

Да. Она думала о моих пальцах, ласкающих ее, даже когда встречалась с моим братом. Почему я был настолько глуп и нерешителен, почему не завладел ею раньше? Мы могли давно быть вместе.

Плевать! Неважно как, неважно сколько времени, важно лишь то, что теперь она моя.

– Ложись, – приказал я. Барбара медленно откинулась на кровать. Ее голова коснулась подушки, а светлые немного спутанные волосы разметались в стороны, словно огромная золотая корона над ее головой.

Она сжимала руками покрывало, которым была заправлена моя кровать, когда я снова начал распалять ее, поглаживать и надавливать там, где ей это было необходимо. Ее грудь тяжело вздымалась, маленькие розовые соски натянули кружево бюстгальтера.

Так, мать его, прекрасно.

Я навис над ней, целуя сладкие, искусанные губы.