Она усмехнулась и снова вернула взгляд на рисунок, это заставило меня понервничать. Она уходила от ответа, и это происходило не впервые.

Мы уже час были на озере. Разговаривали какое-то время, пока Барбара вдруг не схватила карандаши и не начала что-то быстро рисовать. Я не стал ей мешать. Солнце было в зените, и погода сегодня была просто адски жаркой. Поэтому я решил поплавать в прохладной прозрачной воде.

– Я кое-что нарисовала, показать? – Она прижимала свой блокнот к груди, глядя на меня круглыми от предвкушения глазами. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие деревья, серебром играли в ее волосах, щеки Барбары слегка раскраснелись, на лбу выступила испарина, но я не мог оторваться от разглядывания ее.

С каждым моим взглядом, мне удавалась подметить новую деталь в ее внешнем виде.

Сегодня на ней был короткий белый топ с глубоким вырезом. У самого краешка ткани, на правой груди я заметил крошечное родимое пятнышко. Маленькая, несущественная деталь. Но не для меня. Сколько еще на ее теле интересных отметин? Они словно звезды разбросаны по ее коже, ведь эта девушка целая вселенная.

Моя вселенная.

Оказалось, что помимо эскизов одежды, Барбара хорошо рисовала и другие вещи. И эти наброски она тоже показала мне, все, кроме последней страницы.

– Покажи, – попросил я, подплывая к пирсу, и наполовину выныривая из воды.

Барбара прикусила нижнюю губу, сдерживая улыбку, и я понял, что там будет что-то, что безумно смешит ее. Она развернула альбом ко мне, являя портрет… меня. Этот рисунок был вроде тех, что рисуют уличные художники. Гротескное исполнение моих черт лица и волос. Я был похож на странную комбинацию Принца Чарминга из Шрека32 и лягушку.

Настоящую лягушку. Это была лягушка с моим лицом.

Барбара заливисто рассмеялась, и мой взгляд застыл на ее лице. Я почувствовал, будто тону, при этом находясь на поверхности воды. Она мать его прекрасна. Так идеальна, что дыхание перехватывало.

И тут я вспомнил, что должен был смотреть на рисунок, а не на ее лицо.

– И это…?

Она перестала смеяться, нахмурилась и указала карандашом на надпись над портретом.

– Лягушка Джефри, – обыденным тоном сказала она.

– Почему лягушка?"

"– Мне казалось, это будет смешным.

 – Она принялась закрывать блокнот, явно разочарованная тем, что я не смеюсь. И от осознания того, что я стал причиной исчезновения ее улыбки, мою грудь закололо. Я сел на край пирса и рассмеялся как идиот.

– Это очень смешная лягушка.

Голубые глаза остановились на моем лице.

– Ты такой лжец, Джефри Фостер. Лягушка действительно ужасна.

– Нет! – запротестовал я, придвигаясь к ней ближе. – Подари мне рисунок, ты же можешь вырвать его из блокнота?

Она сжала губы.

– Вообще-то могу.