– Можешь ты хотя бы минуту не пытаться убить себя, Джефри Фостер? – сердито прошептала я, склоняясь над его лицом.

– А ты?

– Что? – не поняла я.

– Можешь хотя бы минуту не пытаться убить меня, Барбара Эванс? – его шепот пронесся мурашками по моей коже, я взволнованно распахнула губы, чтобы сделать спасительный вдох.

– Я не пытаюсь…

Фостер воспользовался моей растерянностью и, обхватив мой затылок, прижал меня к своим губам. Тихий звук удовольствия потонул в моей груди, Джефри властно завладел моим ртом, его язык принялся кружить с моим языком, он был резким, быстрым, но парил на грани нежности и чувственности.

Я не дышала, забывая о такой базовой потребности как воздух. Как возможно то, что этот человек становился для меня ценнее глотка кислорода?

Он вдруг перевернул нас, заставляя меня мягко соприкоснуться спиной с теплым песком. Мы отстранились друг от друга лишь на секунду, чтобы в следующее мгновение снова слиться в страстном и зажигающем каждую клеточку моего тела поцелуе.

Да! Безусловно, да. Я хочу быть с ним и плевать на всех остальных. Я никогда не чувствовала подобного, и не многим удается испытать такое в своей жизни.

Я даже не подозревала, что мое тело будет парить от одного поцелуя одного человека.

Джефри отстранился, тяжело дыша, не отрывая прямого взгляда от моих глаз. Мне казалось, он видел в них все: мое волнение, мои страхи и… мой интерес к мальчику, которого я винила во всех своих бедах, когда он словно мой незримый рыцарь, старался оградить меня от всего мира.

– Я же говорил, что могу легко сделать так, чтобы ты сама подошла ко мне, – по-доброму усмехнулся он, целуя мой нос.

Забудьте, что я говорила.

Я прикончу этого несносного мальчишку!

Он был крупнее меня, прижимал меня своей голой грудью к земле, поэтому мне нужно было брать его холодным расчетом. Но так как мой разум был ослеплен яростью, я не придумала ничего лучше, чем ударить его коленом по ребрам.

Джефри поморщился, и я с силой оттолкнула его, перекатываясь и оказываясь на нем верхом. Мои руки сомкнулись на его шее, и я начала душить Фостера.

– Знаешь, каково это, когда у тебя перехватывает дыхание от страха, вот! – зарычала я, пыхтя, пытаясь сжать его крепкую шею.

Но Фостер вел себя так, будто я ласкала его, а не душила, ведь его лицо выглядело очень довольным. Его руки медленно поднялись по моим бедрам к заднице и сжали ее. Тогда я надавила на его шею сильнее.

– Почему ты не сопротивляешься?

– Потому что я никогда не мог сопротивляться тебе. Так что если хочешь задушить меня, то валяй, умереть с твоим милым личиком перед моими глазами – лучшая смерть.

Я тяжело выдохнула, устав душить его и передвинула руки на твердые грудные мышцы Джефри, храни их господь.