Страховка покрыла ущерб мистеру Лессеру, а чтобы владелец лавки даже и не думал подавать в суд, Дэниел накинул еще столько же денег сверху.

Фостеру бы радоваться, что его задницу не определили тогда в колонию, но он был мрачнее тучи, казалось, его совсем не заботили последствия. Тогда я окончательно убедилась, что обнаглевший Фостер плевать хотел на правила родительского дома.

Джемму обижало подобное пренебрежение мужа. Она ведь не была для Джефри мамой и не могла влиять на него так, как мог бы влиять Дэниел. Еще здесь играла ревность. Ведь Мейсон – ее родной сын, совершая проступки, получал нравоучения от отца, а Джефри и не знал, что такое отцовский гнев.

– Делай, что пожелаешь, я поеду на работу, – не глядя на мужа, бросила Джемма.

– У тебя же еще есть время, – сказал Дэниел, неуклюже поднимаясь со своего места, чтобы схватить супругу за руку, но Джемма не позволила ему сделать этого.

– Больше нет, – сказала она и ушла.

Джефри обошел своего отца, находящегося в задумчивости, и опустился на соседний со мной стул. Терпкий запах табака, жженого сахара, сухой древесины и лайма заполонил собою все пространство, моментально заставляя меня оторопеть до самых костей.

Так всегда происходило.

Джефри был старше меня и Мейсона на четыре года, и, конечно, с ним мне приходилось сталкиваться все свое детство. Стоило ему появиться поблизости, как я задыхалась от столь тяжелой энергии, которая исходила от этого человека. Я боялась Фостера, ведь он не упускал возможности как-либо поиздеваться надо мной.

Картинки прошлого закрутились в моей голове. Мне одиннадцать, папа подарил мне велосипед на двух колесах. Велосипед был розовым, словно клубничная помадка, по бокам руля было много коротких переливающихся ленточек, которые развевались на ветру, большой металлический звонок блестел на солнце, и вызывал зависть у девчонок из соседних домов. Это была новая модель, только сошедшая с конвейера. Папа смог заполучить велосипед до начала официальных продаж, такого ни у кого еще не было. Я каталась на этом велосипеде целый день, звонила в крутой звонок не переставая, стала забывать про занятия верховой ездой, про школу, про все, что в том возрасте беспокоило мое маленькое сердце.

Мало кто знал, что для меня это была не просто игрушка. Когда мама была примерно моего возраста, у нее был похожий велосипед. Даже фотография, где она сидит верхом на этом велосипеде, осталась. Мне казалось, что это делает меня еще сильнее похожей на нее, а также в каком-то смысле связывает нас.

В один из дней я оставила велосипед нас стоянке у школы, а сама пошла на занятия. Когда я вышла, не узнала свой новенький велосипед.