Куда мне с таким-то грузом? Встречался разово, ради секса, но ничего серьёзного не заводил.

А потом появилась Аня. Сначала в виде горячей штучки в красном платье, на которую моё тело реагировало самым откровенным образом, а потом и в виде хорошей приличной девушки, застенчивой и краснеющей по любому поводу. Никак не мог понять её, была для меня загадкой, зацепила. И чем дольше пытался понять и разгадать, тем сильнее на неё подсаживался, как на наркотик.

Поняв, что конкретно увяз, решил ей всё рассказать. Нельзя скрывать такое. Хотел сделать это в тот самый вечер, когда впервые привез ее к себе домой. Пусть бы она дальше сама принимала решение — общаться со мной или нет.

Но когда она услышала историю моих родителей, то очень сильно отреагировала на тот факт, что мой отец оказался женат. Она тогда сказала буквально: «Я бы такое никогда не простила!»

После этого моё желание ей что-то рассказывать испарилось. Да я просто испугался! Слишком боялся отпугнуть её, потерять. Тогда решил подождать и попробовать немного потянуть время. Идиот!

Ведь два последних месяца врачи говорили о положительной динамике в состоянии Бьянки. Доктора пробовали на ней разные инновационные методики, которые приносили результаты, и давали осторожные оптимистичные прогнозы. Несмотря на то что выходы из такого состояния чрезвычайно редки, они верили в успех."

"Я жил надеждой, что сумею всё разрешить прежде, чем Аня узнает правду. И вот мне позвонил Симоне и сообщил, что Бьянка пришла в себя. Поэтому я и вылетел так срочно в Италию.

Вынырнув из своих мыслей и воспоминаний, посмотрел на девушку на моей кровати. Она молчала и терпеливо ждала, когда я начну свой рассказ, не сводя с меня внимательного взгляда. Глубоко вздохнул, и выложил ей всё как на духу.

Во время рассказа, я наблюдал за тем, как сменяются эмоции на её лице. Она молчала, но реагировала на каждое слово. То стискивала край покрывала, то плакала, то закусывала губу, то закрывала лицо руками.

После того, как я закончил говорить, она, вытерев слёзы краем одеяла, взяла меня за руку и сжала её своими тонкими нежными пальчиками.

— Мне очень жаль, Артём, — она прижала мою ладонь к своей щеке.

Я зажмурился от нахлынувшего на меня чувства, которому не мог подобрать названия. Нежность? Благодарность? Облегчение?

А уж как мне жаль, моя маленькая. Ты себе даже представить не можешь. Сколько же ты пережила по моей вине! Сколько боли я причинил тебе. Меня самого на части от этой боли рвало. Мучительно, невыносимо. Задыхался. Прости меня.

Анна

Я притянула к себе его голову и поцеловала. Он обнял меня.

— Хочешь, я договорюсь с лучшими юристами и нас разведут?

— Нет! Что ты. Раз там положительная динамика, то подождём. Ты ведь и так уже столько ждал! — возразила я.