Брагин полетит по новому паспорту. Тебе когда восемнадцать?

– Двадцать пятого. На следующей неделе уже.

– Хорошо, значит показания сам сможешь давать. Можно тогда не завтра, а послезавтра вылетать, чтобы лучше подготовиться… Егор, я делаю это не ради тебя и твоих завиральных идей, а ради оклеветанного майора Абдибекова. Ясно?

– Так точно, Юрий Михайлович, – расплываюсь я в улыбке, чувствуя, как железная рука, сжимавшая сердце ослабляет хватку. – Я в вас никогда не сомневался.

– Ну, и зря. Я тебе не благодушный ангел, к сожалению. О своих догадках, соображениях, версиях и прочей галиматье никому не рассказывай. Можно только Олегу и то, если он позволит, ясно? Во всём его слушаться неукоснительно. Ты понял этот пункт?

– Да, Юрий Михайлович.

– Ну, и молодец.

– Если у нас всё получится, получится, что вы вскроете серьёзные проблемы в республиканском УВД, то это уже второе резонансное дело, после «Ждановской».

– Замолчи, ни слова больше! – он начинает искать на столе, чем в меня зашвырнуть. – Резонансное!

– Юрий Михайлович, а Калиниченко… Как там у него с этим делом?

– Что ж, ты не уймёшься-то никак? Калиниченко, надеюсь, даст какого-нибудь толкового сотрудника, когда узнает, что ты ещё что-то раскопал. Тебе с твоими способностями вляпываться, кстати, в прокуратуре самое место. Всегда будешь в нужном месте в нужное время.

– Юрий Михайлович, спасибо. Можно водителя вызову?

– Нет, водителя лучше не вызывать. За ним, скорее всего, следят.

– Я другого, неофициального.

– Если о нём знает Злобин, тоже не стоит.

Я вздыхаю:

– Тогда такси…

– Вызывай. Такси вызывай.

Вечером я встречаюсь с Айгюль. Она называет адрес столовой недалеко от Университета и я подъезжаю туда. Еду на незасвеченной, оформленной на чужой паспорт «жиге». За рулём Толян.

Мы подъезжаем к столовой с задней стороны, и я захожу через чёрный ход.

– Что так долго? – хмурится и облегчённо выдыхает Айгюль. – Я уж думала что-то случилось.

«Что-то»…

– Прости, мы же не местные, Толик и так чудеса ориентации продемонстрировал. Доехали, в общем.

Мы уходим на склад полный бидонов, лотков и алюминиевой посуды. Пахнет сыростью, землёй и гнилой картошкой. Разговариваем, стоя между стеллажами. Я рассказываю подробности налёта, сообщаю, что поеду в Ташкент.

– В Ташкент? Сейчас? Зачем? – недоумевает она. – Надо же что-то делать! Искать выходы… Я не знаю, Егор… Ты просто хочешь спрятаться? Но почему Ташкент?

– Прятаться в Ташкенте – это то же самое, что в пасти у крокодила, – усмехаюсь я. – Есть идея попытаться надавить там, чтобы открылось здесь.

– Я не понимаю…

– Айгюль, всего пока не могу тебе сказать, тем более, что я и сам не на сто процентов понимаю ситуацию.