– Нет… Нет… Не уходи… Не оставляй меня… – отчаянно скулил. – Не… оставляй… меняя…

– Миша… – осторожно погладила его по плечу, – Успокойся, пожалуйста… Я здесь… С тобой…

Вдруг он резко распахнул глаза. Наши взгляды соединились. Несколько секунд судорожно втягивая воздух, он моргал, стараясь отогнать от себя морок накативших воспоминаний.

– Миш…

Парень нахмурился, грубо перехватив мои пальцы. Сжал их.

– Предупреждаю, если ты скажешь еще хоть одно жалостливое слово, мое терпение лопнет. Не советую доводить меня до состояния кипения. Я и так, знаешь ли, последнее время не в ладах с головой.

Это всего лишь долбанный кошмар. Уж как-нибудь справлюсь. – И, запрокинув голову, уставился в потолок.

Окончательно сбитая с толку, я смущенно пробормотала:

– Ну, я пойду…

Стерев пот со лба, Царев вновь вернул пронзительный ожесточенный взгляд на мое лицо."

"– Не уходи.

– Ты и я в одной кровати… – сухо сглотнула, – думаю, это плохая идея.

Хотя, если уж положить руку на сердце, из точки «плохая идея» наш поезд стремительно мчался в точку «катастрофа».

– Обещаю не распускать руки.

Иди сюда! – приподняв край одеяла, Миша кивнул на открывшийся пустой островок матраса.

Закусив губу, я осторожно легла. Глазом моргнуть не успела, как Миша, усмехнувшись, притянул меня к себе. Его руки и ноги, словно ядовитый плющ, обвили мое дрожащее тельце. Даже вздохнуть нормально не могла, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Я оторопела.

– Ты же обещал не распускать рук…

– Обещал, Виктория. Я много чего тебе и себе обещал. – Шумно втянул воздух. – А на деле… Меня от тебя немилосердно кроет. Ничего не могу с собой поделать.

Полежи так, не шевелись. Мне надо… – сиплый вздох, – надо… – отчаянный вибрирующий звук, вырвавшийся из его горла срезонировал прямиком мне между ног, запуская опасную химическую реакцию.

Зажмурилась, мысленно призывая ко всем богам самоконтроля. Его близость пробуждала во мне самые низменные желания. Так было всегда.

«Возьми себя в руки, тряпка! Вам нельзя… нельзя… нельзя…»

– Миш? – осмелилась прервать затянувшуюся паузу.

– Да, крошка? – его голос был пропитан таким блаженством: я даже не сразу вспомнила, что хотела сказать.

– Как тебе удалось провернуть все это со съемкой? В договоре стояло другое имя. Я точно помню.

– Я же говорил, что купил билет на самолет еще в ноябре. Тогда же и договорился о сьемке. Как чувствовал, что ты пошлешь меня лесом. Подстраховался. Твоя Лена Костина за лавандос готова вписать в договор хоть самого дьявола. Крайне ушлая бабенка.

– Так ты ее подкупил?

Миша усмехнулся:

– Ну, типа того.

– Странно… – Я вздохнула.

– Что странного? – и снова с такой щемящей теплотой.