– Отвечай!

Миша тянул Льва к выходу, однако тот упирался, продолжая кричать мне в лицо.

– СКАЖИ, ТЫ ЛЮБИШЬ МОЕГО БРАТА?! ТЕБЕ ПОНРАВИЛОСЬ С НИМ ТРАХАТЬСЯ?!

– Хватит… – меня всю трясло от рыданий.

– ТЫ ВСЕ ЕЩЕ МОЯ ДЕВУШКА И СЕГОДНЯ БУДЕШЬ ТРАХАТЬСЯ СО МНОЙ!

Не выдержав, я залепила Льву звонкую пощечину.

Миг он потирал покрасневшую щеку, будто не веря, что я действительно это сделала. Его лицо как-то резко побелело, а зрачки расширились, в них промелькнуло такое…

Я попятилась, но все произошло стремительно…

Вскрикнув, я зажмурилась, открыв глаза уже на середине комнаты.

Рот наполнился кровью, а глаза слезами. Мой Лёва отбросил меня к противоположной стене с такой силой, что, вполне возможно, я получила сотрясение мозга. Или что похуже…

Несколько секунд Миша потрясенно переводил взгляд с меня на брата и обратно, а затем повалил его на пол, обрушившись с пулеметной очередью четких ударов в лицо. Лев не сопротивлялся, катаясь по полу с безумным хохотом…

Наконец, оторвавшись от него, Миша кинулся ко мне.

– Вики… – шептал, дрожащими побелевшими губами.

Но я не могла говорить. Мычала, глотая слезы обиды и боли, со страхом глядя на Льва, будто передо мной особо опасный преступник.

Маньяк. Душегуб. И рецидивист в одном лице.

На какое-то время комнату наполнила кладбищенская тишина. Я понимала, что больше не смогу находиться с ним в одном доме. Один удар перечеркнул все.

– Я ударил Вику… – произнес Лев бесцветно. – Я ее ударил… – его глаза наполнились слезами. Зарывшись пальцами в растрепанные темные волосы, он заскулил. – Прости меня… Прости-и… Я готов отрубить себе руки. Я… я…

Внезапно Лев превратился в разъяренного хищника: во льва.

Он словно с цепи сорвался, круша все вокруг: стол, стулья, посуду…

Благо Миша сидел рядом, сжимая меня в объятиях. Наконец, его брат успокоился и смерил нас странным взглядом. Было в нем нечто такое… теплое и дикое одновременно. Смесь ненависти и любви. Каких-то невысказанных душераздирающих эмоций.

– Я вас люблю, – прохрипел он, широко улыбаясь.

А потом ушел.

Миша отнес меня в спальню. Он осмотрел мое тело на предмет увечий. Я не сопротивлялась. Просто молча лежала, прикрыв глаза. Силы покинули. Мысли испарились. Я уже не могла плакать.

Не могла говорить. Осталась моя слабая никчемная оболочка. Даже после ночи у людей Шаха не чувствовала себя так плохо, как сейчас.

Вопреки моим ожиданиям, всплыть не удалось. Я все еще барахталась на самом дне… Не произнеся ни слова, Миша улегся рядом и крепко меня обнял. Его объятия подействовали как снотворное. Вскоре я отключилась. Судя по всему, до утра.

Проснулась от безумного страшного рева…

С перекошенным от боли лицом Миша стоял посреди комнаты, судорожно открывая и закрывая рот.