— Почему ты хочешь, чтобы он был жив после того, как он пытался изнасиловать тебя?

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на него. Он похож на жестокого, неумолимого Бога. Бога, которому люди молились во время войны, чтобы убить и покалечить как можно больше врагов.

И он бы сделал это. В мгновение ока.

— Я… я не хочу, чтобы он умер из-за этого.

— Ты бы не думала так же, если бы он закончил то, что начал.

Мои губы подрагивают при воспоминании о том, как я пожелала Оливеру молнии, как раз перед тем, как на мою просьбу пришел мгновенный ответ.

Илай снимает пиджак и приседает передо мной, накидывая его мне на плечи.

В этот момент я понимаю, что бретелька моего платья порвана, и меня трясет так сильно, что стучат зубы.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я шепотом. — Ты сядешь в тюрьму, если об этом узнают.

Выражение его лица остается прежним — спокойным, ледяным и пугающе контролируемым.

Какого черта я разваливаюсь на части, когда он такой? И это не я лишила человека жизни.

Даже если я и желала ему смерти.

— Вот тут ты ошибаешься. Если об этом станет известно, мы сядем в тюрьму, потому что я сообщу о тебе как соучастнице.

— Но я ничего не сделала.

— Посмотрим, в чью версию они поверят. Если ты ничего не скажешь, весь этот инцидент исчезнет. Мы останемся на плаву или утонем вместе. Это понятно?

Я киваю.

— Хорошая девочка. Я был уверен, что ты сохранишь этот секрет.

Не могу поверить, что меня заводит то, что он хвалит меня, когда в нескольких метрах от меня лежит труп."

"Мой моральный компас, похоже, взял выходной. Виноват алкоголь и таблетки, которые я приняла сегодня вечером.

Это не я.

— Ч-что ты будешь делать с… — я замолкаю и указываю подбородком в сторону Оливера.

— Не беспокойся об этом. Ты должна пообещать мне кое-что, чтобы обеспечить сохранность нашего секрета.

— Чего ты хочешь?

Он проводит большим пальцем по моей дрожащей нижней губе.

— Выходи за меня замуж, и я унесу случившееся в могилу.

Глава 36

Илай

Прошлое.

Я не должен быть удивлен, что Ава не стала слушаться и не поехала домой.

С тех пор, как она начала выводить меня из себя ради спортивного интереса, она была невыносимой занозой в моем боку, которая часто строит козни с Лэндоном, чтобы превратить мою жизнь в ад.

Теоретически, меня не должны волновать ее попытки вывести меня из себя. Более того, они даже не должны иметь возможности нарушить мой безупречный контроль. Я понятия не имею, когда произошли эти перемены, и я наметил ее в качестве возможной цели.

Возможно, это началось в тот день, когда она так легкомысленно написала мне то письмо. Нет. В тот момент я искренне считал ее наивным ребенком, который не знал, что для нее будет лучше.