Я принесла сердечное, — она улыбнулась некстати. — Знаете, здесь, в реанимации, не такое увидишь! Мы привыкли.

— Долго он пробыл у вас? — Денисов вздохнул.

— Я сходила в палаты… Минут пятнадцать.

Телефон на столике коротко звякнул — она взяла трубку:

— Отделение реанимации…

Денисов отошел. В углу, на полке, стояло несколько брошюр, Денисов вынул одну наугад — «Критика новых течений в протестантской теологии», поставил на место.

— Состояние тяжелое, — сказала медсестра в трубку. — Улучшений нет.

— Когда человек, которым я интересуюсь, — спросил Денисов, — был здесь… Никого в коридоре не было?

Она зажмурилась, вспоминая.

Туже затянула пояс халата:

— Кажется, был какой-то мужчина. Сидел на диване.

Денисов решил, что она говорит о Ниязове. Было резонно предположить, что младший инспектор уехал из института Склифосовского вслед за Шерпом. — Небольшого роста, черноволосый, — Денисов перечислил приметы Михаила.

— Нет, этот недавно здесь был. Перед вами. Кто-то другой. Открыл дверь, закрыл. Снова заглянул… — Она задумалась.

— Мужчины разговаривали друг с другом? — Денисов забеспокоился. — Не помните? Тот, что интересовался здоровьем Белогорловой, и другой?

Но напряжение, которым медсестра пользовалась как рычагом, чтобы восстановить в памяти кусочек недавнего прошлого, не могло длиться долго.

Она призналась:

— Представьте: мне ни к чему было…

Денисов вернулся в отдел: ничего другого не оставалось. Еще из метро он позвонил соседке адвоката:

— Не появлялся?

— Нет пока.

Из кабинета он позвонил снова.

— Не появлялся… Знаете, какую я новость узнала! — сообщила соседка. — Сейчас. Стул возьму. Оказывается, у особы, которая его навещала, в нашем районе еще знакомый мужчина!

Во взглядах соседки Шерпа, отметил Денисов, произошла эволюция, первоначально ей были одинаково несимпатичны и Шерп и Белогорлова…

Теперь как женщина она во всем обвиняла другую женщину:

— Их видели вдвоем! И отдельно там же моего соседа!

— Что такое? — Денисов заинтересовался.

— Особа эта шла к платформе Коломенское по направлению от Булатниковской. Не знаю, не хочу врать.

А соседка — из третьего подъезда, из детской поликлиники…

— Слушаю, — напомнил Денисов.

— И ей было все видно.

Особа эта шла с мужчиной впереди. А адвокат сзади, метрах в двадцати…

— Адвокат мог их видеть?

— Он и видел их! А они его нет!

— А что представлял собой второй мужчина?

— Соседка только в спину видела. Говорит: молодой, стройный… Конечно, говорит, с адвокатом его не сравнить!

Она что-то еще говорила, теперь уже не связанное с Шерпом, — Денисов этого уже не слышал.

Он почувствовал, что обстоятельства, связанные с Белогорловой и Шерпом, с появлением этого нового лица постепенно начинают снова запутываться.