Можно было, конечно, начать с жены Шерпа, но Денисов решил ничего не предпринимать, пока еще раз не переговорит с заведующим консультацией.

Он решил ждать: Фесин должен был обязательно позвонить.

За окном, в горловине станции, на мачтах уже горели прожекторы, освещая хитросплетения путей, сложные конфигурации стрелочных переводов. С центральной части старого здания вокзала, с верхушки шатра, к которому симметрично, с двух сторон, примыкали обычные островерхие крыши, тоже бил прожектор. Он был направлен на перрон.

Когда Денисов поднялся к окну, ему показалось, что он рассмотрел внизу своих коллег из вокзальной группы — последние дни они почти не встречались, Он отошел от окна, включил чайник, сразу отозвавшийся едва слышным сипением, сел к столу.

Блокнот был открыт на последней записи!

«Поскольку скоморох был с Белогорловой в машине, не исключено, что и Шерп ездил с библиотекаршей в Калининград. Зачем?»

Чайник быстро закипел, Денисов выключил его, бросил в чашку заварки, плеснул кипятку.

«Ни Шерп, ни Белогорлова, — он снова начал с основной посылки, прописанными в гостинице „Калининград“ не значатся, — он навел справки.

Но Кучинская видела библиотекаршу выходящей из этой гостиницы…

Зачем она приходила? Снять номер? Но в этот день она уезжала».

И снова, как перёд тем в коридоре пансионата, он почувствовал появление свежей мысли. На этот раз он не пропустил ее.

«А если Белогорлова приезжала в гостиницу „Калининград“ по какому-то делу? Пыталась навести справки?»

Раздался звонок, Денисов поднял трубку. Однако звонил не Фесин. Денисов узнал голос младшего инспектора — последние дни он работал по две смены.

— Я был у Дернова, — доложил Ниязов.

Денисов понял, что и на этот раз порадовать ему нечем. — Кроме того, ездил в пожарное, а потом в архитектурное управления…

— По поводу двадцатиподъездного здания?

— Да. Необходимость не отпала?

— Все-таки лучше попытаться найти. А что Дернов?

— С минуты на минуту будет у вас.

— Он вспомнил о несчастном случае?

— Нет. Сказал, что в тот вечер был у родителей в Егорьевске.

В дверь в это время постучали.

— Наверно, он, — сказал Денисов. — Все. Держи в курсе."

"Это был не Дернов. Денисов запомнил человека, предъявившего ему на месте происшествия фабричный пропуск, — в спортивной куртке, вязаной шапочке С белыми и красными спартаковскими цветами, бледного, с лицом, словно слегка проваленным в середине.

Он видел его, в тот вечер дважды на платформе и потом на путях.

— Вы к кому? — спросил Денисов.

Мешковатый молодой мужчина перешагнул порожец.

В руке он держал шапку. Наиболее яркой приметой малоподвижного, сужавшегося к подбородку лица следовало считать толстые пунцовые губы.

— По повестке… — мясистые губы дрогнули. — Сказали, чтоб срочно явился.