Оба представляли две давно отпочковавшиеся, наиболее отстоящие друг от друга ветви одной профессии.

— Денисов, инспектор розыска.

— Фесин. — Узнав, кем интересуется Денисов, заведующий консультацией встревожился: — Игорь Николаевич? Что с ним?

— Вы хорошо его знаете?

— Конечно, — Фесин придвинул прямоугольную коробку с леденцами, которую Денисов не сразу заметил за книгами.

— Почему он уволился?

— Если говорить откровенно… Сильный склероз. Стало трудно. Решили, что он должен немного отдохнуть, прийти в себя, — Фесин снова дотронулся до коробки. — Я, между прочим, тоже был сторонником временного прекращения трудовой деятельности.

— А если подробнее?

— Мог не явиться в процесс, пропустить срок принесения кассационной жалобы… В быту это не бросалось особенно в глаза, но здесь!

— Как он отнесся — к этому?

— Переживал. Замкнулся. В конце концов решил начать все с нуля. Благо, у них была отдельная площадь на Булатниковской. Там он и остался.

— Вы говорили с ним?

Фесин взял несколько леденцов:

— Не раз. Решили: в будущем году, если он будет себя лучше чувствовать, вернемся к этому вопросу.

— А пока?

— Покой, чтение. Жена освободила его от всех забот по хозяйству, по воспитанию детей. Надо сказать, она оказалась на высоте.

«Ничего абсолютно не предвещало, что жизнь моя круто вдруг переменится…» — вспомнил Денисов.

— Но Игорь Николаевич, надо сказать, не оценил отношение жены. Уходу его из консультации предшествовали неприятные сцены. Приходилось разбираться. Это было тягостно… Особенно для тех, кто их обоих знал.

— Что он представлял собою как адвокат?

— У него хорошо шли дела, связанные с криминалистическими экспертизами.

Адвокат он не то чтоб известный, но с определенным именем. Клиентурой.

— Мне хотелось бы посмотреть какое-нибудь из его досье.

— Любое? — Фесин с любопытством взглянул на него.

— Любое.

Заведующий позвонил, через несколько минут девушка-секретарь внесла тонкую папку с бумагами.

— Почитайте пока, — Фесин достал из стола какую-то бумагу, положил перед собой.

Денисов открыл досье, перелистнул отпечатанное на пишущей машинке обвинительное заключение, подшитое первым. Нашел рукописный текст.

«Правонаклонный, левоокружной… — Денисов сразу узнал характерную разработанность почерка, знакомые соединения отдельных букв, рефлекторные штрихи.

Он хотел вернуть досье, но фабула дела внезапна заинтересовала его — он мельком просмотрел обвинительное заключение — экземпляр был мятый, достаточно затертый, побывавший вначале у подсудимого. Подзащитный Шерпа человек в годах — обвинялся в убийстве из ревности молодой подруги.

— Подзащитный сам выбрал Шерпа своим адвокатом? — спросил Денисов.