— Приходил поздно?

— У меня снотворное. Засну — по мне хоть из пушек стреляй, — бакинец улыбнулся.

— А почему вы решили, что он недавно был? — спросил Денисов.

Старик посмотрел на него:"

"— Во-первых, ключ в дверях… Во-вторых, фотокарточка. Девица одна сфотографировала его за завтраком. Просто так: сидят за одним столом…

Аппарат такой — сразу карточку… Занесла потом, положила на тумбочку. И вот снимка этого нет.

— Порвал, наверное, — сказал Сапронов. — Или увез.

Не любит он карточки дарить… Кто там?

Дверь открылась. Это был Антон с одним из инспекторов,

— Звонил Бахметьев, — Сабодаш обращался к Сапронову. — Если мы здесь больше не нужны… — начал он.

— Справимся, — сказал Сапронов. — Окна осмотрели?

— Одно было открыто…

На прощание Сапронов сказал так же, как Денисов несколько дней назад:

— Вечер, по-моему, обещает быть жарким…

«Сейчас кажется, что после того уже год прошел…» — подумал Денисов.

— Вас ждать? — спросил шофер «газика». Это был не тот — знаток старой Москвы, возивший Денисова к Гладилиной. В отличие от других водителей этот больше любил находиться, на стоянке.

— Не надо, — Денисов хлопнул дверцей.

Под фонарями косо валил мокрый снег, в темноте его можно было легко принять за дождь.

«Три ключа… — подумал Денисов. — Три ключа у Леута-Кропотова. Два могут быть от наружной двери и один от комнаты. Недавно я был в одной такой квартире… — Это могло оказаться и случайным совпадением — у „Луча“».

Варшавское шоссе казалось темным, кое-где размытым огнями, примыкавший к нему под прямым углом Чонгарский бульвар, напротив, выглядел чистым, даже праздничным.

Денисов перебежал перекресток, который регулировало не менее десятка светофоров. Было еще поздно, но из-за погоды, ненастья, движение почти прекратилось.

Пешеходов вообще не было видно.

«Может, к тому же хороший фильм по телевидению…» — подумал Денисов.

В темноте огромные, довоенной застройки дома, тянувшиеся вдоль шоссе, казались еще мощнее, основательнее. Денисов потерял представление об их высоте — из-за дождя со снегом ни разу не поднял головы.

«Мы остановились у луча, — записал Шерп. — Я был свидетелем поразительного светового эффекта… Я смотрел как на знамение… Чем грозило нам темное окно…»

В вестибюле концертного зала, по другую сторону шоссе, было темно, только слово «Луч» выделялось неярко над входом в кассы.

Рядом, у тротуара, осветилась изнутри патрульная милицейская машина.

Навстречу Денисову послышались голоса.

Из феерии дождя возникла нелепая троица: старуха в мужском пальто, с палкой, дальше краснорожая молодая деваха в шубе, в валенках с галошами; последним показался их приятель — в плаще, в берете — с рыбьими глазами.