У одного товарища был день рождения. В понедельник мы обычно едем ночевать к тетке.

Так повелось…

Они с удовольствием пили красноватый ароматный, чай.

— Родителей у нас нет…

— Это сестра матери…

— Вы шли переходным мостом? — поинтересовался Денисов.

— С электрички? Зачем? Через пути… Короче!

— Там стоял рефрижераторный поезд.

— Мы под вагоном…

Денисов отставил стакан. Он не сделал и глотка.

Чаинки тяжело устилали дно. Чай чуть остыл и был совсем хорош.

— Когда поднимаешься от путей, там наверху ремонтируется здание…

Заметили? — спросил он.

— Я видел, — Николай приоткрыл едва заметный коричневатый след на верхних зубах.

— А машину видели?

— Видели…

Близнецы взглянули друг на друга, засмеялись.

— О чем вы? — спросил Денисов.

— Да так…

Второй объяснил:

— Отчим наш любил пошутить. Однажды в гостях у старых друзей незаметно сложил маме в сумку все столовое серебро… — Они снова заулыбались. — А через неделю пригласил их к нам и сказал, чтобы мама подала к столу их ложки…

— Столько хохоту было, — поддержал брат.

— Не понял… — признался Денисов. — Какая связь?

— Очень просто! Машина эта прошла мимо нас. Открылась дверца, и она осветилась…

— Слушаю.

— На мужчине была маска. Знаете, продают в «Детском мире»? Очки, нос и усы… Мы и обратили внимание!

— Что-нибудь еще?

— На заднем сиденье что-то лежало. В чехле. Складная удочка или спиннинг…

«Охотничий карабин? — подумал Денисов, когда двойняшки ушли. — Пожалуй, по длине может соответствовать спиннингу».

Денисов сидел рядом с шофером, смотрел перед собой. В растянувшихся сумерках, обходя лужи, полные талого снега, спешили люди. Из-под колес идущих впереди машин струями била вода.

— Теперь махнем бывшей Большой Никитской… — обращаясь вроде к самому себе, сказал шофер.

Он отлично знал старую Москву, и Денисов любил с ним ездить.

— Раньше тут Никитский женский монастырь стоял, а неподалеку здесь Шведский тупик, Бывшее Шведское подворье. Там послы жили.

Его разговор не мешал Денисову анализировать поведение Шерпа.

«Расставшись с адвокатурой, — думал Денисов, — он не мог смириться с новым положением. Стал суетлив, растерян, склонен к плаксивости. К этому, как выразился профессор Баранов, добавился трудный возраст…»

Иногда сквозь рой мыслей до Денисова доносилось монотонное:

— Гнездниковские переулки я раньше хорошо знал.

И Большой и Малый. Тут «гнездники» жили — мастера по дверным петлям. А мы голубей здесь гоняли…

«…Ему — человеку, начавшему с нуля, такая клиентка, как Белогорлова, была кстати — диковатая, с собственной, неустроенностью, полностью закрытая для коллег и близких. Кроме того, ей должно было казаться, что адвокат в состоянии отвести любую беду».

Денисов, закрыл глаза, но дремать было уже некогда.