Хотя Ева ничего не спросила, она с надеждой посмотрела на его лицо. При этом она провела языком по губам. Но намочить губы было нечем.

— Попей воды, — предложил Рено, подъехав к ней. — Ты пересохла, как этот камень.

— Я не могу пить, когда моя лошадь страдает от жажды. Она готова залезть мне в карман, когда я вынимаю флягу.

— Не давай этой бессовестной обманщице одурачить тебя. Она высосала до дна один из этих tinajas, пока ты исследовала щель.

— Tinajas? — Ева нахмурилась, затем вспомнила, что означает это испанское слово. — А, это выемки в скале, где собирается вода.

А эта вода хорошая?

— Мустанги любят ее.

— Ты не пил ее?

— Мустанги в ней больше нуждаются. И, кроме того, — признался он, слегка улыбнувшись, — я не настолько мучился от жажды, чтобы процеживать сквозь зубы этих тварей.

Смех Евы поразил Рено. Она была в пыли, была измучена, исцарапана во время блужданий по горам и ущельям, и тем не менее никто из женщин, которых он знал, так не привлекал и не волновал его, как она. Он заправил ей за ухо выбившийся золотистый локон, дотронулся пальцами до подбородка и пухлых губ.

— Садись на лошадь, — произнес он мягко.

 — Я хочу тебе кое-что показать.

Сгорая от любопытства, Ева верхом последовала за ним. К ее удивлению, мелкая лощина не углублялась, как остальные. Более того, она становилась все шире, полого опускаясь среди сосен и кедров.

Скальные породы все чаще оказывались под слоем земли. К лощине с двух сторон присоединялись небольшие высохшие русла, постепенно расширяя ее, и вскоре Ева и Рено ехали уже по долине, окруженной высокими каменными стенами.

Ева повернулась и посмотрела на Рено с надеждой и немым вопросом в глазах.

— Я не знаю, — просто сказал Рено. — Но выглядит обнадеживающе. Я проехал пару миль, ничего не изменилось.

Ева закрыла глаза и издала вздох облегчения.

— Вот только воды нет, — добавил он с огорчением.

Следующие двадцать минут тишину нарушали лишь крики орлов, парящих в высоте, скрип кожи да приглушенный цокот копыт. Хотя день клонился к вечеру, солнце все еще основательно пекло.

Высоко в небе роились облака разных оттенков — от белесых до темно-синих и свинцовых, предвещавших дождь. Но только не над плато. Оно было недостаточно высоким, чтобы залучить к себе эти облака.

Это могли сделать только горы. Нигде на плато Ева не видела живых ручьев.

— Рено!

Он повернулся к Еве, показывая, что слушает ее.

— Здесь дождь бывает?

Он кивнул.

— А куда же стекает вода?

— В низину.

— Но где она? Мы ведь, можно сказать, в низине, а воды нет как нет.

— Ручьи бегут только после дождя, — ответил Рено.

— А как же ручьи с гор? — допытывалась Ева. — Ведь там постоянно идут дожди и тает снег. Куда уходит вода?

— Испаряется и впитывается в землю.