– Покажите документы.

Тыльнер достал удостоверение, раскрыл, протянул к двери.

– Сейчас открою.

В прихожей висела изящно сработанная под китайскую бронзу люстра, висели какие-то яркие картины, на полу лежала ковровая дорожка.

Из комнаты вышла весьма красивая дама.

– Слушаю вас, господа.

– Господа в Черном море, – мрачно пробасил Оловянников.

Тыльнер толкнул его в бок, снял кепку, наклонил голову с безукоризненным пробором.

– Позвольте представиться, мадам Ерохина. Инспектор уголовного розыска Тыльнер Георгий Федорович. Со мной мой коллега субинспектор Оловянников.

– Слушаю вас.

– Нам необходимо побеседовать с Вами по поводу налета на квартиру Громовых.

– Мы с мужем давали показания дважды, но если Вам угодно, Жорж…

Тыльнер изумленно посмотрел на мадам Ерохину.

– То я готова рассказать еще раз. А Вы меня не узнали? Наши дома в Сокольниках были рядом.

– Господи, Галя Строганова, Галина Васильевна, Вас и не узнать, Вы стали такой…

– Какой? – засмеялась хозяйка. – Прошу в гостиную. Чай, кофе? Анечка! Три кофе!

Они удобнее уселись в уютной гостиной, и Тыльнер спросил, не давая хозяйке подготовиться.

– Галя, Галина Васильевна, при налете Вы пострадали меньше всех, хотя нам известно, что у Вас весьма дорогие украшения.

– Ах, вот в чем дело. Я их перестала надевать уже как полгода. Мы с Людочкой Полянской были в театре у Таирова, а на выходе на нас напали двое, и если бы не три красных командира, то мы бы остались без украшений.

– Вы заявили в милицию?"

"– Краскомы доставили бандитов, ну и мы пошли конечно в участок рядом с театром. С той поры я ношу драгоценности только дома. А муж мой вообще не носит золота, у него отобрали наручные серебряные часы.

– Галя, – Тыльнер улыбнулся, – я часто вспоминал Соколники, крокет…

– В который Вы, Жорж, мухлевали, – засмеялась Ерохина.

– Победа должна быть добыта любым путем, но я помню, как прекрасно Вы отгадывали шарады. Вспомните что-нибудь, что Вам особенно вспоминалось.

– Знаете, одна странная мелочь. У Громовых были в основном коммерсанты, и один человек, как бы сказать, раньше их таких, как он, именовали друг семьи, а проще любовник Наташи Громовой.

– Кто он?

– Александр Лептицкий. Именует себя литератором. У него бандиты даже часы не взяли…

– Почему?

– Копеечные, вороненые, но бумажник забрали.

– Чем же он приметен?

– Темно-вишневая кожа, на ней выдавлен памятник Петру, и четыре, видимо золотых, уголка.

– Вещь, конечно, заметная, но почему она так Вас заинтересовала? – Тыльнер взял чашку с кофе.

– Вы знаете кафе «Домино»? – спросила Ерохина.

– Конечно.

– Третьего дня там был поэзоконцерт. Толь Мариенгоф читал новую поэму. Он пригласил нас с Людочкой Полянской. Так там был Лепницкий.