Чугунов положил на стол золотые наручные часы.

– Нет. Лучше деньгами, – засмеялся Леша, – куда я их надену. Сразу просекут волки наши.

– Деньгами так деньгами.

Бандит достал початую пачку, вздохнули протянул Сольцову.

– Пропал куда-то Бессарабец. Подождем, пока ксивы ГПУ сделаем, и пойдем брать ювелира на Арбате.

– Давай по последней, – Сольцов разлил водку, – и мне пора. А то Мартынов сожрет."

"От мощного удара вылетела входная дверь.

Бандиты не успели схватить оружие.

В комнату ворвались Тыльнер, Николаев и агенты угрозыска.

– Руки, – рявкнул Тыльнер, – кто двинется, пристрелим.

– Не порядок, начальник, – сказал Чугунов, – на сухую берешь.

– Поищем – найдем, – сказал Николаев, – а Вы, Сольцов, что делаете в этой милой компании? Да не лезьте в карм ан. Все равно ничего сбросить не удастся. Обыщите его.

– Не сметь, я чекист! – закричал Сольцов.

– Дерьмо ты и предатель.

Из карманов Сольцова достали портсигар, зажигалку, две пачки червонцев, удостоверение ОГПУ, наган.

– Неплохо платят в ГПУ нынче, – засмеялся Тыльнер.

– А я тебя давно подозревал, Сольцов, – сказал Николаев, – с той поры, как мы Афоню Нерченского, то бишь, Лапшина упустили.

Значит, я в цвет вышел. Но это дело не угрозыска. Пусть с тобой Мартынов разбирается.

Кафе «Домино»

Диспут закончился. В зале плавали клубы табачного дыма.

Нарком, близоруко щурясь, протирал пенсне.

Новиков победно поглаживал усы.

На сцену поднялся Мариенгоф.

– Друзья. Давайте поблагодарим Анатолия Васильевича и Николая Эрнестовича за острую и очень интересную полемику…

– Подождите, подождите. Я забыл привести еще один аргумент, – поднял руку Новиков.

Он сделал паузу.

– Возможно, кто-то помнит, что в газете «Русское слово» в тринадцатом году была напечатана статья о том, что известный коллекционер – петербургский купец Ковригин приобрел редчайшую картину голландского художника Рюисделя….

– Я помню эту статью, – встал из-за стола Леонидов, – ее написал некто Дриллих, которого разоблачили как агента Охранки.

– Но Охранка к нашему спору не относится. Так вот, я неделю назад в Петрограде побывал в особняке Ковригина на шестой линии Васильевского острова. Конечно, коллекция его исчезла безвозвратно, в особняке теперь «Музей быта».

На втором этаже этого странного учреждения я увидел на столе картину Рюисделя, без рамы, просто прислоненную к стене. А ведь она стоит огромных денег в валюте. Как же так, Анатолий Васильевич?

– Что поделаешь, мы еще не можем собрать все культурное достояние Республики. Большое спасибо за сообщение. Мы примем меры.

Зал аплодировал.

Шварц наклонился к Федоровскому.

– Сергей, Вам нужны деньги?

– Конечно.

– Есть работа, за которую Вы можете получить весьма солидную сумму. Но она связана с риском.