Из дверей флигеля вышел незаметный человек в потертой шинели, огляделся и скрылся в лабиринтах проходного двора.

Игорный дом. Леонидов.

Над столом летали карты.

В третий раз удача пришла к Леонидову.

На этот раз он сорвал банк на трефовом валете.

– Везет вам, господин репортер, – завистливо сказал ему сосед, по всему видно бывший офицер.

– Мой день нынче, – засмеялся Леонидов.

– Прервем игру, – поднял руку банкомет, – кто хочет, может пройти в буфет.

– Замечательно, – Леонидов аккуратно сложил деньги. Их было много. Около трех миллионов, – Я пойду побалуюсь клюковкой. Кто со мной?

– Будем играть, – злобно сказал человек в купеческой поддевке, – нельзя игру бросать. Фарт уйдет.

– А где твой фарт, Леха, – засмеялся банкомет."

"Леха расстегнул поддевку. Достал из-под рубашки пачку денег.

– Ставлю двести тысяч. Кто ответит? Вы, господин репортер?

– Пока, нет, – пойду в буфетную.

Леонидов подошел к стойке.

– Налей-ка мне, Андрюша, клюковочки. Нет, не в лафитник…в стакан.

– С фартом вас, Олег Александрович. Привезла карта.

– Немного есть.

– Ну, дай вам Бог. Радуюсь я, когда хорошие господа выигрывают.

Буфетчик налил полстакана клюковки, положил на ржаную краюху шмат сала, а сверху – здоровый кусок колбасы.

– А огурчик?

– Не беспокойтесь, вот он.

Леонидов медленно выцедил огненную воду, заел огурцом.

И в это время вылетела дверь.

В квартиру ворвались люди в кожанках.

Кто-то выстрелил в потолок. Посыпалась штукатурка.

Буфетчик Андрей спрятался за шкаф.

– Всем оставаться на местах! ЧК!

Леонидов спокойно жевал бутерброд.

Какой-то человек толкнул его стволом маузера.

– Руки!

– Дай доесть.

– Руки подними, гад!

Леонидов дожевал бутерброд и поднял руки.

Внутренняя тюрма МЧК. Леонидов.

Когда-то эта комната, наверно, была залом для танцев. Теперь МЧК использовал ее как КПЗ.

На полу, по стенкам сидели арестованные игроки.

– Представьте себе, господа, в тот вечер у меня была необыкновенная пруха, – горестно сообщил человек в пальто с бархатным воротником.

– И сколько угадал?

– Пять лимонов.

Вот на них и погуляют пролетарии всех стран.

– Это точно.

Рядом с Леонидовым сидел писатель Арнаутов.

Он поднял воротник потертого пальто, руки засунул в рукава.

– Павел Степанович, – спросил Леонидов, – ну, я по репортерской надобности, а вас, как сюда занесло?

– Ветром… ветром… мой друг. Ветром нищеты.

– Но вас вся страна знает. В Европе ваши книги печатают…

– Печатали, Олег Алексеевич, печатали. А сейчас – жалкий паек. А у меня жена… Вы ее знаете. Актриса. На театре копейки получает. Правда, иногда продукты на концертах дают.