Увидев Ориджина живым, чуть не обнял его.

- Слава всем богам, милорд!.. Клянусь Агатой, вы в рубашке родились!

Но тут же изменил тон и указал на восток:

- Плохие новости. Это наши корабли.

И Эрвин увидел зарево, встающее над горизонтом. Пламя подсвечивало дымные хвосты, легко было сосчитать их. Один, два, три… шесть. Из восьми кораблей – значит, два уцелели! Эрвин и Шрам, и другие наблюдали, затаив дыхание. Шесть горят, два остались. Может, подадут какой-нибудь знак…

Но что-то мигнуло, и в небо брызнул седьмой столб огня. А затем – восьмой. Они медленно двигались на юг. Последние корабли успели отчалить и выйти на фарватер, но оружие врага достало их и посреди реки.

- Персты Вильгельма на берегу, - сказал кто-то.

Эрвин знал: не только Персты. Жалкая сотня всадников в Рей-Рое – это не может быть весь гарнизон. Здешний ганта выдвинул войско к реке, чтобы встретить северян при высадке. И разминулся с ними: он ждал в самой известной и удобной гавани, а Эрвин высадился выше по реке. С опозданием ганта понял свою ошибку, двинулся вдоль берега и разыскал корабли. Теперь он повернет войско обратно к Рей-Рою – и придет прямо сюда.

- Привал три часа, - приказал Эрвин. – Затем отступаем.

Лишь на утро, когда рассвело, он смог полною мерой оценить положение дел. Потери убитыми составляли пятьдесят два человека, восемьдесят шесть были ранены. Персты Вильгельма оставили ужасные ожоги. Уцелевшие иксы буквально на руках выносили с поля боя раненых товарищей. Усаживали к себе в седла, привязывали к лошадям, поддерживали, оказывали помощь. К утру семеро раненых отошли на Звезду. Осталось восемь десятков несчастных, сходящих с ума от боли.

Припасов не имелось – погибли в кораблях. Голубей не было. О сменных лошадях – только мечтать. Лекарские снадобья – лишь те, что были у медиков в сумках. Они исчезли в первую же ночь. Войско герцога Ориджина превратилось в раненого зверя, и по кровавым следам уже шел за ним охотник.

Правда, имелась одна хорошая новость. Половина новости. Четверть. Но все же…

Капитан Хайдер Лид подъехал к герцогу со словами:

- Простите милорд, я сильно оплошал. Он дернулся, я попал ему в бок. Не знаю, выживет ли.

И показал тело, висящее поперек лошадиной спины. То был шаван, залитый кровью из глубокой раны меж ребер. Он еще дышал, жизнь слабо теплилась в теле.

На руке шавана мерцал Перст Вильгельма.

* * *Излюбленную тактику степняков северяне называют шакальим укусом. Гиена, шакал и мелкая собака не нападают в лоб. Они подкрадываются сбоку или сзади, выбирают миг, когда противник отвлечется, и делают быстрый выпад. Припав к земле, подальше от вражеских клыков, кусают снизу: за лапу, за брюхо. И тут же отскакивают – назад, в безопасность, смотреть с расстояния, как враг истекает кровью.