Актуальным становится четверостишие:

Страсть была, и был задор,Сотрясались спальни,А теперь его приборПревратился в чайник.Если не ошибаюсь, это от Козьмы Пруткова, непосредственно от Алексея Константиновича Толстого, у которого немало подобных частушечных творений, почти скабрезных, но по сути своей жизненно-точных. Чего уж там: есть время обниматься и время уклоняться от объятий. Тем более что Сталин был на год старше, даже более чем на год старше официально отмечаемого возраста, в юбилейные дни ему шел уже семьдесят второй год. То есть трудный рубеж был уже пройден — со всеми вытекающими последствиями.

"

"Дело в том, что Иосиф Джугашвили появился на белый свет не 21 декабря 1879 года по новому стилю, а 6 декабря 1878 года по старому стилю. О чем имеется запись в метрической книге Успенской соборной церкви села Гори Тифлисской губернии. Эта же дата наличествует и в свидетельстве о том, что вышеназванный Джугашвили в 1894 году окончил духовное училище — с отличными, кстати, оценками. И лишь в начале нашего XX века в документах Джугашвили-Сталина появилась новая, общеизвестная теперь, дата.

На мой вопрос, как это случилось, Иосиф Виссарионович ответил не очень охотно и не очень определенно.

Чиновники, дескать, где-то напутали, а он не стал связываться, возражать… Может, разумею, не придал значения, а может, в его интересах это было. Заметались старые следы революционера Джугашвили, появился новый человек — Сталин. Да и откажет ли себе поживший мужчина, заглядывающийся на юных девиц, в том, чтобы его считали моложе! Какой-никакой, а козырь, к примеру, перед красивой гимназисткой Надей Аллилуевой. Вот и сделался Иосиф Сталин на год и несколько дней моложе, чем Сосо Джугашвили. Новая дата прочно утвердилась в его биографии. О другой дате знали — и каменно молчали — лишь несколько человек. Сам по себе факт особого общественного значения не имел, но все же лучше, если вождь во всех проявлениях монолитен и безупречен.

Как мы уже говорили, Иосиф Виссарионович не был оголтелым атеистом, не поощрял преследования церковнослужителей, разрушения храмов, хотя и не вступался решительно за них, не желая идти против ленинской линии, которую последовательно вели Троцкий, Зиновьев, Каганович, Мехлис, Хрущев… Ссориться с соратниками, терять сотоварищей не хотел, да и не очень-то и удобно было ему, едва не ставшему священником, защищать церковь.

С кем тогда он? Лишь во время войны и особенно после нее преодолел Иосиф Виссарионович такое состояние, начал активно сотрудничать с носителями веры, оберегая их от преследования, советуя сохранять и восстанавливать храмы.

Ощущение Бога всевышнего и всемогущего никогда не оставляло Сталина, хотя и хранилось в потаенных глубинах души.