Мун предъявила паспорт, как мы её учили, и нарисовала на бумаге волнистую линию – по-моему, очень подходящая подпись. Мы с невероятным облегчением улыбнулись друг другу.

Когда привели Вейва, Финни запрыгала от радости. Я заметил, что нос у него покраснел – наверное, он впервые в жизни простудился, но заразиться никто не боялся, и они с Финни бросились друг другу в объятия. Хм, если и дальше так пойдёт, мне, может, и не придётся говорить с Финни о её чувствах ко мне.

Но почему этот несносный горбатый кит на родную мать внимания не обращает?! Полицейские удивились – похоже, вот-вот что-то заподозрят. И тут я вспомнил, что Вейв, скорее всего, ни разу не видел маму в человеческом обличье.

Хорошо, что эта мысль пришла не мне одному. Мисс Уайт довольно громко спросила:

– Ну что, Вейв, рад, что мама смогла прийти?

Мун тем временем, разведя руки, двинулась к сыну. Вейв как-то её узнал и позволил себя обнять.

Ура, получилось! От радости я буквально парил над землёй.

Мы поспешно попрощались – наверное, это выглядело подозрительно. Скорее прочь отсюда, пока ещё что-нибудь не пошло наперекосяк.

– Чао, пап, увидимся в выходные! – махнула отцу Финни.

– Подождите, провожу вас до машины, – сказал Ник Грейсон.

– Что вы, не стоит, не утруждайте себя, – стал отнекиваться Джек Кристалл.

– Да ничего, вечер сегодня спокойный. – Грейсон допил кофе – его крупный кадык перекатывался при каждом глотке. – Перестрелки обычно начинаются позже. Пара минут у меня найдётся.

– Мило с твоей стороны, пап, но мы и сами справимся. – Финни снова разнервничалась. – Спасибо, что разрешил мне сегодня приехать. Теперь опять под домашний арест – не проблема.

– Ничего не поделаешь – наказание есть наказание! – Грейсон встал и поправил пояс с пистолетом, дубинкой и рацией. – Я отойду на пять минут! – крикнул он коллегам по участку.

Хорошо хоть адвокатесса распрощалась, пообещав оставаться с нами на связи.

Я внутренне напрягся, когда мы проходили по усаженной пальмами улице мимо трёх человек, которые с камерой на плече снимали у входа в ресторан какое-то шоу. Они брали интервью у типа в костюме повара и белом фартуке – тот самодовольно рассуждал о мидиях и рыбе-меч с гуакамоле.

Мы торопливо прошли мимо маленькой группы, потому что камеры – естественные враги морского оборотня, не способного контролировать свои превращения.

Я ещё сильнее напрягся, вспомнив, что во время поездки из-под сиденья вылетела книга о морях и океанах – наверное, её забыл там кто-то из «Голубого рифа». А вдруг Вейв или его мать, увидев её, нечаянно превратятся на глазах у отца Финни?! Я сдуру превратил зубы в акульи, чтобы мысленно поговорить с остальными.