— Позже поговорим!

— Костя…

— Дай мне успокоиться! — бескомпромиссно обрубил брат. — Погнали, парни!

Секунда. Вторая. Третья. Наконец все четверо погрузились в автомобиль, и машина сорвалась с места. От безысходности ей хотелось кричать.

Они с Костиком крайне редко ссорились. Тем более так. Однако каким-то чудом она сдержалась, заторможенно глядя вслед удаляющейся «приоре».

— Надо же, Попова! — усмехнулся Каримов, напомнив о своем существовании. — А ты-то у нас, оказывается, прямо нарасхват! Молодец, времени зря не теряешь!

«Вот ведь… гад! Это все он! Из-за него все!»

Адреналин в крови просто зашкаливал.

Ее даже затрясло от ярости.

Не помня себя, не в силах более контролировать свои действия, Юля подлетела к мужчине и одним-единственным движением выбила сигарету из его рук. Будто в замедленной съемке она наблюдала за тем, как та оседает на земле. Во взгляде Марата сверкнула сталь. Скрипнув зубами, он подался вперед и, нависая над ней, гневно процедил:

— Ну и? Что дальше, пташечка?

— Вы… Вы…

Буквально задыхаясь от злости и буравя его совершенно ошалевшим взором, Юля ядовито поинтересовалась:

— Скажите, Марат Евгеньевич, а то, что я узнала о вас… правда?

— Зависит от того, что именно ты узнала! — прилетело в ответ.

Девушка мстительно прищурилась и выпалила на повышенных тонах.

— Говорят, студенты дали вам кличку, как собачонке — за глаза вас называют Серп!

— Да неужели?

— Говорят, в вас нет ни грамма человечности! — с трудом понимая, что творит, Попова привстала на цыпочки, практически приближаясь к его губам. — Говорят, вы слишком часто суете свой разлюбезный нос туда, куда вас не просят! Говорят, вы… редкостный козел!

Лицо Каримова побелело от лютого бешенства.

На его скулах ходуном заходили желваки.

Удовлетворившись своей маленькой местью, Юля развернулась к нему спиной, чтобы уйти. Зря! Она оказалась пришпилена к твердой мужской груди в ту же секунду. Он обнял ее. Стиснул в своих руках, точно в гранитных тисках. И бедное сердце ухнуло в бездонную пропасть.

Пульс неистово взревел. Касаясь своим тяжелым рваным дыханием ее чувствительной беззащитной шеи, Марат прохрипел изменившимся до неузнаваемости голосом:

— А еще говорят, будто я студенток своих регулярно трахаю! Хотя за время работы не прикоснулся ни к одной из них.

Но… еще хоть раз, Юля, ты позволишь себе подобные высказывания в мой адрес — обязательно сделаю для тебя исключение! И учти, твоего согласия этот вариант вообще никак не подразумевает! Ты меня поняла?

* * *«Бли-и-ин! Вот это я его разозлила! Вон как сердце дико колотится! Прямо спиной чувствую бешеные толчки в его груди! Божечки! Что же делать?»

Юля дернулась, будто бы ошпарившись от его внезапной близости. От жара, исходящего от его тела.