— Дети! — кивнул он, подходя ближе. — Как дела? Как жизнь молодая?

Однако ответа не дождался. Костя молчал принципиально.

А Юля… нет, не из солидарности. Просто была столь обескуражена его появлением, что голосу своему совсем не доверяла.

Отца сей демонстративный игнор ни капли не смутил.

Вперившись в Константина строгим взглядом, он требовательно произнес:

— Ты что здесь делаешь? Почему не в школе?

Брат лишь горько усмехнулся, но так и не проронил ни слова.

Юля же, дабы скрыть нервную дрожь в пальцах, торопливо спрятала ладони в карманах своего простенького пальто.

В душе царило какое-то странное опустошение. А кровь, бурлящая в венах, ощущалась голимым кипятком.

«Не обнял! — пульсировало на задворках сознания. — Даже не попытался!»

— Ладно, — произнес «незнакомец» голосом их отца. — Некогда мне здесь с вами размусоливать. Юль, я, вообще-то, к тебе! Есть серьезный разговор!

— Како…

— Ты что это вытворяешь, а? — грозно прервал ее на полуслове. — Это что еще за новости? Почему ведешь себя, как последняя дрянь?

— О… о чем ты?

— Ты погляди на нее! — надменный смешок. — Она еще и спрашивает!

— Да, спрашиваю! — на эмоциях тоже повысила голос.

 — Потому что ни черта не понимаю!

— Ах, не понимаешь? Так я сейчас тебе растолкую! — угрожающе. — Ты зачем над Кристиной измываешься? Козу отпущения нашла?

Девушка буквально оторопела от услышанного.

— В каком… смысле? — выдавила через силу.

— Юлька, ты мне здесь дурочку из себя не строй! — скривился отец. — Все я знаю! Кристюша мне все рассказала! У тебя вот это… совесть есть? Чего ж ты ее как дворняжку-то шугаешь? Вы ведь дружили столько времени! Разве с друзьями так поступают? Какие еще угрозы могут быть в ее адрес? Какие компроматы? Давай удаляй все немедленно! При мне! Живо!"

"Юля уставилась на него ошарашенно, заторможенно и… не узнавала.

Совершенно. Списывая все его жестокие слова на банальную слуховую галлюцинацию, прокаркала хриплым старушечьим голосом:

— Что, прости?

— Ты сейчас же удалишь видео, которым шантажируешь ее! — повторил родитель тоном, не терпящим возражений. — И заявление свое заберешь!

Она отшатнулась, точно от болезненного удара в лицо.

Сердце будто тисками сдавило в тот же миг. Юля всхлипнула, ощущая, как за ребрами разрастается самая настоящая агония.

Обида душила. Ревность душила. Ярость и вовсе заволокла сознание непроглядной кровавой пеленой. Казалось, отец собственноручно вогнал ей в грудь кусок металла. Ржавый. С острыми зазубринами. И провернул его там пару раз для верности.

— О чем он говорит? — оживился Костя. — Юль? О чем говорит этот… человек?

Вместо ответа Попова разразилась совершенно неадекватным, истерическим смехом. Ее нервы сдали окончательно. Она завизжала.

От отчаяния.