— подошла к Ане, присела на корточки, стерев слёзы с её щёк. — Не плач, ты же у меня взрослая девочка. Я за тобой вернусь, обещаю. Слушайся папу. Помни чему я тебя учила. — Держу Аню, её дрожь передается, меня начинает трясти, чувствую, как ком в горле становится всё больше.

Ирина обняла Аню, поцеловала, подошла к папе, что-то шепнула ему на ухо. Лицо отца поменялось на глазах, отчетливо прослеживалась мимика печали и боли.

— Hosca kal! — [хошча кал] — кинула фразу у порога, которую никто не понял и покинула квартиру.

Эпилог

Егор

В течение следующей недели мы активно упаковывали вещи и наконец-то переехали на новую квартиру."

"С Никой мы всё же сели и основательно поговорили. Объяснил ей, почему всё это время себя так вёл. Она призналась, что прочитала смс от Илоны и накрутили себе невесть что. Рассказал ей о Илоне, что меня с ней связывало и как она казалась в квартире.

Ситуация с беременной девушкой сама разрешилась, когда приехали смотреть квартиру. Когда подошли к подъезду, нам навстречу, вышла та самая беременная, под ручку с Жекой, из тринадцатой квартиры. Ника, увидев её напряглась, притормозила, собственнически схватив меня на руку.

— Это она, — кивнула в её сторона.

Девушка тоже её узнала, сразу встала в позу, выпятив вперёд огромный живот.

— Ты?... — истерично взревела.

Я заслонил Нику с коляску и протянул руку соседу, здороваясь.

— Познакомиться, это моя жена Вероника и дочурка Ариша. Жек, утихомирь свою женщину, она на людей кидается, — Женька неплохой парень, добрый, отзывчивый, всегда готовый прийти на помощь. Работает фельдшером на скорой, это он ставил уколы, когда я спину сорвал. Связался только не с той женщиной.

— Ты чё опять выкинула, Юль, — посмотрел на неё с упрёком.

— Ничего, Жень. Я думала, это твоя марамойка-медсестричка припёрлась, и сказала ей пару ласковых. Жень, я не знала, — он пошёл прямо, вырвав свою руку, она засеменила мелкими шажками, догоняя его. — Жень! Ну, Жень, подожди.

— Ты в какую квартиру звонила? — развернул к себе шокированную Нику, целуя в прохладные от мороза губы.

— Трин... Тринадцатую, — шепнула съежившись, поняв свою ошибку.

— Пошли, горе моё луковое, — открыл подъезд, пропуская её и закатывая коляску. — Наша квартира — номер шестнадцать, — вложил ей вторую связку ключей, с брелоком — ёжиком. — Смотри, следующий раз не перепутай, — щёлкнул игриво по её маленькому носику.

Отец с Ириной развёлся. Ни на одно судебное слушание она не явилась, брак был расторгнут заочно. Эта ситуация очень отразилась на Ане, она замкнулась, перестала разговаривать, стала плохо учиться, отказалась посещать рисование и танцы. Отец не стал настаивать, чтоб ещё больше её не травмировать и обратился с ней к психологу.