А ты, как решила этот вопрос, а-а? — направил на меня взгляд, переполненный эмоциями. — Год... просто год, — махнул рукой и направился в комнату. Проследовала за ним."

"— Егор, ты пойми я девять месяцев себя программировала, заучивала правду, что она не твоя, что нам не быть вместе. Ты думаешь мне легко было?... Да, я столько слёз выплакала, — Егор замер у шкафа спиной ко мне. — Сначала, когда узнала, что беременная, с вывихнутым плечом и сотрясением, в кошельке шиш, мама отказалась помогать. Ночами рыдала, боялась, что ребёнок больной родится из-за кровосмешения.

Я даже об аборте думала, — рука Егора дрогнула, он вцепился в ручку шкафа, с такой силой, что суставы пальцев хрустнули. — Как немного приходила в себя, мама подпитывала историями о твоей любви со Светкой. И так постоянно, астматический приступ, угроза выкидыша, кража телефона, — перечисляла, вспоминая, что со мной произошло за эти девять месяцев. — Может в силу молодости и неопытности я приняла неверное решение, соврав тебе. Мы все совершаем ошибки. Порой мелкие. Порой крупные. И за каждую ошибку несём ответственность. Но я вряд ли когда-то догадывалась, насколько сильно ошибусь в родной матери. В той, что легко врала и предавала. Знала, что ничего не сделаю. Знала, что разрушает не одну жизнь, — подошла сзади, обняла, прижалась к его спине грудью, заскользила ладонью по телу. — Когда ты сказал, что всё это неправда, я словно ожила. Мне жить захотелось... по-другому, как мы мечтали... Вместе навсегда, — слёзы лились градом, скапливаясь на подбородке, а потом впитывались в футболку Егора, где образовалось огромное пятно. — Егор, прости... Прости меня пожалуйста, я правда очень сожалею, что так поступила. Когда ты уехал в командировку, сотни тысяч раз пожалела, что опять соврала, что побоялась сказать. Прости... прости любимый.

— Поздравляю, твоя программа сработала, — сказал, отстранившись от меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты думаешь, что после такого я буду с тобой?... Что смогу начать всё сначала?... — открыл шкаф начал собирать вещи.

— Ты не можешь… не можешь нас бросить. Зачем тогда были все эти слезливые речи, если ты все равно бросаешь дочь?...

— Я не бросаю. Я буду приходить к ней.

— Будешь воскресным папой? — досадливо усмехнулась.

— Я буду самым лучшим отцом для своей дочери. Ты сама до этого довела и винить в этом можешь только себя.

— Тогда зачем всё… — развела удивлено руками в стороны, — в душе, это что было?

— Мной двигал интерес, ну и похоть, — бросает взгляд на меня, по телу волной дрожь пробегает. Становится жарко. В его глазах столько порочной похоти, что я просто стискиваю бёдра, между которыми уже противно хлюпает.

— Какой интерес?…

— Хотел узнать остались ли у меня к тебе чувства. Нет.