Обрадовавшись подвернувшейся возможности слинять, я распахнула входную дверь, ожидая увидеть будущих покупателей дома. Но на пороге стоял Снорре. В руках он держал объемный сверток, который впихнул мне сразу же, как только пересек порог.

– Да, конечно, входите, не стесняйтесь, – пробурчала я, закрывая за ним дверь, но без особого, впрочем, негодования. Сверток оказался неожиданно легким, бумага приятно хрустела, проминаясь под пальцами, но я не торопилась тянуть за тонкую бечевку, которая сдерживала его содержимое. Кто знает, что там?

– Готовы к приему? – Снорре подмигнул, но сразу же лицо его омрачилось лицезрением собранных сундуков. Я начинала раздражаться: неужели у каждого, кто нанесет сегодня визит, будет одна и та же реакция? Решение было принято и обжалованию не подлежало.

Марна демонстративно закатила глаза, одним жестом высказывая все, что она думает о сложившейся ситуации. Краем глаза я вновь увидела золотую цепь, которая колыхалась между капитаном и ведьмой. За прошедшие недели она окрепла, налилась глубоким золотистым сиянием и притягивала их друг к другу, даже если они находились в разных концах княжества. Снорре – на северных рубежах, тогда как Марна наводила порядок в лаборатории Одхана и подчищала мелкие, но неприятные ловушки, которые тот оставил в подземелье для незваных гостей.

– Что здесь? – я пощупала сверток, пытаясь угадать, но Снорре расплылся в довольной улыбке, хитро прищурившись.

– Мастер Делрин вернулся в строй. Создает платья лучше прежнего, чувствует себя замечательно, шлет свои искренние извинения. Надеется увидеть вас в своем лучшем творении. По крайней мере, по его словам – лучшем. Его безумие исчезло почти сразу же, после поражения Одхана, как и не было.

Платье. Он привез мне платье для приема, поняла я, с затаенным дыханием разворачивая хрустящую бумагу. Бечевка расползлась от одного прикосновения ножниц, являя моему взгляду нежнейший шелк, украшенный золотой вышивкой. Я проследила за узором золотых нитей, что составляли целую картину переплетенных между собой виноградных лоз и распускающихся цветов.

– Дворец полностью еще не восстановлен, но бальная зала – лучше прежнего, – проворковал Снорре, кидая на Марну недвусмысленные взгляды. Мне послышался замаскированный намек в его голосе, но я одернула себя: стоило прекратить видеть везде подвох. Путешествие изменило меня, но сегодня вечером я хотела забыть обо всем: о своих чувствах, о своих обязанностях и об ореховых глазах, которые не так давно смотрели на меня с неизбывной нежностью.

* * *– Стесняетесь? Поверьте, вы замечательно выглядите! – Снорре галантно подал мне руку, увлекая в бальную залу, которая была наполнена до отказа.