Он не был готов к тому, что его встретят как отъявленного предателя. Пускай приволокли в мешке, пускай слегка задели копьем, но то, что те, к кому он так стремился сквозь обстоятельства, оттолкнули его, стало последней каплей.

– Я пришел поговорить, – взмолился он, простирая к Лоркану руки, но тот шагнул назад, оказываясь вне досягаемости.

– А твои хозяева разговаривали, прежде чем захватывать мое княжество? – князь был непреклонен, но что-то в умоляющем голосе Мерани, в его настойчивости и окровавленном лице, заставляло задуматься. – Они хоть слово произнесли, прежде чем нарушить Мирный Договор, подписанный много лет назад?

Я коснулась локтя Девятого Дракона, и он обернулся ко мне – в глазах рубиновое пламя, губы сжаты."

"– Мерани дал нам подсказку! Без его помощи мы бы до сих пор не понимали, что происходит. Дай ему высказаться, пожалуйста!

Князь колебался, не сводя взгляда с Мерани, который осмелел и смотрел на Лоркана с таким отчаянием, словно ему уже нечего было терять. Шона не вмешивался, позволяя Лоркану принять решение самостоятельно. Пламя пробежало по его пальцам, когда Лоркан поднял руку и властно приказал:

– Говори!

Драконьи глаза вновь вспыхнули рубиновым огнем.

– Думал, что успею раньше, – Мерани утер кровавую кляксу с лица и горестно вздохнул, покачивая головой, – но опоздал. О том, что Аста вторглась в Аралион вы уже знаете…

Лоркан протянул ему свежую тряпицу, смоченную в дурно пахнущем растворе, который, по словам царя Шоны, прекрасно заживлял ссадины и раны:

– И о том, что близнецы – дети Эрооло, тоже. И Вейлин. Ваша записка дала толчок для множества открытий.

– Ваша сестра? – глаза за стеклами очков стали печальными и сочувствующими. – Я не знал, как зовут ту девочку, что родилась в одну ночь с близнецами. А если бы знал, не смог бы сказать напрямую. Аста непременно приказала бы отрезать мне язык. И выгнала на мороз, облив водой.

При упоминании традиционной тюррской казни Снорре скривился и стиснул зубы. Не смотря на прошедшие годы, воспоминания о том, как он находился на грани жизни и смерти, оставались слишком свежими.

Царь Шона благоразумно выгнал всех из шатра, позволяя нам поговорить в тесном кругу. Сам, впрочем, остался, внимательно вслушиваясь в слова Мерани, как будто пытался обнаружить в них крупицы лжи. Конечно, демонстрация драконьей силы Лоркана убедила его, что князь – настоящий, а не самозванец, но Шона продолжал относился к нам с легким подозрением. Что же, винить его было не за что. Сугар больше не показывалась на глаза – отдыхала в своем шатре под присмотром Птичьего Пера. Ритуал дался ей не легко, выпив почти все жизненные силы.