Недоверие отражалось на его лице как в зеркале, и мне было стыдно, что приходилось открывать ему глаза на правду. Но что я могла сделать?

Слава Селофисса, вмешался Шона. Понимая, что князь шокирован предательством близкого человека, он мягко сообщил:

– Я отправил своих птиц на разведку. Скоро они доберутся до Аралиона.

– Какую пользу могут принести безмолвные твари? – фыркнул Снорре недоверчиво. – Что они смогут сообщить?

– У нашего племени есть свои секреты. Впрочем, сейчас поймете. Сугар, пора?

Царевна кивнула, присаживаясь рядом со мной и Лорканом.

Я ощутила прикосновение ее пальцев – мозолистых, от постоянных упражнений с арканом и луком.

– Закройте глаза, – прошептала она, – и будьте внимательны, иногда это весьма неприятно.

– Больно? – я прикусила губу, сжимая ладонь Сугар в своей, но ответить царевна не ответила.

Перед глазами распростерся белый туман, и в его завитках, непослушных и мягких, я различила очертания облаков. Они расступились, давая обзор, и я поняла, что мы видим очами птицы, что плыла в небе. Сокол спикировал ниже, давая нам возможность получше рассмотреть, что творится внизу.

Ужас шмыгнул между ребер и сжал сердце.

Темная армия, похожая на грозовую тучу, тянулась от Тюрра через границу. Каждая дорога оказалась заблокирована суровыми воинами в черно-матовых доспехах. Тюррские каменные стражи..

– Это объявление войны, – сдавленно проговорила я, но Лоркан и без меня это знал. Тюррская армия во главе с широко ухмыляющейся Астой, чье лицо оказалось в поле зрения птицы, вторглась в Аралион.

Зеленые поля предместий Геммина пронеслись под распростертыми крыльями пернатого шпиона.

И вот он, солнечный Геммин, погруженный в скорбь. Прекрасный храм Святилища Дракона обернулся обгорелыми развалинами – его пожрало пламя необычайной мощи. Черный обсидиановый обелиск выстоял в страшном пожаре, как нерушимая воля Дракона-Отца, только сейчас его обхватывали сотни веревок. Растерянные горожане под прицелами взглядов каменных стражей, пытались повалить его на землю. Всюду царила паника и скорбь – жители Геммина тихо оплакивали известие о гибели молодого князя.

– Предатели, – достиг меня тихий шепот Лоркана, горький и отчаянный.

Он не мог поверить, что за столь короткое отсутствие в Аралионе смог произойти настоящий переворот.

Картинка сместилась на общий план – птица вновь набрала высоту, направляясь к дворцу. Замелькала череда окон. Цепляясь за раму когтями, вещая птица заглядывала внутрь, но почти каждая из комнат была тиха и пуста. Кроме одной.

Одхан лежал на постели, рыжие косы растрепались и обрамляли бледное, безжизненное лицо оранжевым пожаром.