Когда мы остановились в центре зала, а гости растеклись по его краю, Андрей поклонился, и я, следуя его примеру, опустилась в реверансе. Зазвучали первые аккорды нежной мелодии. Не сводя с меня взгляда, Воронцов протянул руку и мягко привлек меня к себе.

Удар сердца, другой, и мы закружили по залу. Софьино тело вальсировало отменно. Я точно знала, как двигаться, и напряжение, охватившее меня в первые мгновения танца, постепенно отступало. Я расслабилась. Почти. Совсем расслабиться не позволял мужчина рядом, от которого так головокружительно пахло морем и странствиями…

Глупую мысль прервал тихий голос Андрея:

— Я совершил непростительную ошибку.

— На мне женившись?

Князь улыбнулся и покачал головой:

— За весь день я ни разу не сказал вам, как вы прекрасны, Софья.

Ой!

Вот не надо мне это шептать. При этом скользить по спине ладонью и гипнотизировать своим колдовским взглядом. Ведь наверняка же не обошлось без магии!

Глядя в глаза этого мужчины, прозрачно-голубые, чистые, я чувствовала, что теряю связь с реальностью.

На какое-то мгновение даже забыла, что за нами пристально следят десятки приглашенных. Фигуры вокруг размыло хмельной дымкой, затянувшей сознание.

С трудом, собрав мозги в кучку, удалось выронить:

— Помнится, что-то такое вы говорили мне в храме…

— Думаю, лишний раз сделать вам комплимент не преступно.

Зато преступно вот так меня обнимать. Так, словно я его… жена.

Опустила глаза, закусила губу, не зная, что со всем этим безобразием делать.

С его комплиментами и моими эмоциями.

Невольно я начинала что-то испытывать к этому мужчине."

"Мы настолько увлеклись танцем, что даже не сразу уловили момент, когда музыканты перестали играть. Отпускал меня Андрей с явной неохотой, словно хотел продолжить. А я… Мне, если честно, прекращать тоже было неохота, и вот это ощутимо сбивало с боевого настроя.

Новая мелодия, разлившаяся по залу, зазвучала более оживленно, и придворные разбились на поры для следующего танца.

К Андрею подлетела Наташа и утащила его танцевать, а меня забрал «отец». Я потеряла из виду Воронцова, его захлестнула пестрая толпа, и следующие несколько минут выслушивала восторги Вяземского по поводу свершившейся свадьбы. Он был всем доволен, все ему нравилось, а уж о благословлении Многоликого говорил, как о наивысшей награде, полученной прямо из рук императора.

— Кто бы мог подумать, Софушка! — растроганно восклицал псевдоотец.