Но на ногу я ему все равно наступлю.

— Носите с гордостью и позже, когда придет время, передайте ее своей дочери, — отдал последние наставления правитель.

Кивнув, взволнованно выдохнула.

Все, пора.

Перед нами, зловеще медленно, распахнулись высокие двери, и император под протяжную музыку повел меня в храм.

Переступив порог, я зажмурилась — свет внутри храма на мгновение ослепил. Освещенный множеством цветных огоньков, он казался каким-то сказочным, нереальным. Чудилось, будто под величественными сводами парят осколки драгоценных камней. Рубиновые, изумрудные, агатовые… Но больше всего было бриллиантовых, символизировавших жизнь и новое начало.

Впереди у самого алтаря я заметила Андрея. Он стоял в окружении мужчин и жрецов. Широкоплечий, подтянутый и такой… Такой, от которого не хочется отводить взгляда. Я настолько увлеклась созерцанием будущего мужа, что даже забыла про месть императору.

В тот день в храме ни одна царская туфля не пострадала.

Благодарить за это стоило дезориентировавшего меня до безобразия красивого жениха.

Я продолжала смотреть на него, этого высокого, статного мужчину в белом мундире.

Золотые позументы на рукавах и алые эполеты на плечах князю необычайно шли. Ну точно принц из сказки.

Вот только его принцессой должна была быть не я.

Жених тоже был явно мною заинтересован. Смотрел так, будто в храме мы были одни. Только он и я, и дорога к алтарю…"

"Я шла как в тумане, едва различая мелодию и голоса хористов, восхищенные и завистливые вздохи гостей, шепот-наставления императора… Все это уже не имело значения, потому что путь, казавшийся бесконечно длинным, внезапно оборвался.

— Да благословит вас Многоликий! — вложив мою ладонь в руку Андрея, громко произнес император начало ритуальной фразы.

 — Пусть хранят вас стихии и магия равновесия. Да приумножится род Воронцовых во славу нашей Империи!

— С такой бы и я… приумножился, — отчетливый ехидный шепот цесаревича раздался откуда-то позади Андрея, что заставило жениха с силой сжать мне руку, а императора обернуться к своему скотиняке-сыну.

Это же надо было испортить такой момент!

— Простите, княжна, — наконец заметив, что делает мне больно, едва слышно произнес Андрей и разжал пальцы. — Вы прекрасны…

— Благодарю, князь, — склонила я голову.

 — Вы тоже ничего…

Почему-то его слова заставили лицо запылать. Может, от того, что в них звучала неподдельная искренность? Или потому что в голосе Андрея я различила и нотки желания? Неприкрытого, истинно мужского влечения, которое женщина всегда определит, будь она хоть тысячу раз неопытна. Я нравилась Андрею, хотя бы чисто визуально, и осознание этого почему-то доставляло мне удовольствие.

Плохая, Машка! Плохая!

Взяв меня за другую руку, Андрей перевел взгляд на жреца.