И не немного! Сначала жаром обдало ладони, потом опалило предплечья — я едва удержалась от того, чтобы не отдернуть от алтаря пальцы, но вместо этого еще сильнее к нему прижалась.

Вскрикнула от напряжения, от болезненных ощущений, краем сознания отметив, что Андрей рванулся ко мне, но приблизиться не смог — не пропустил мерцающий полог. И правильно, что не пропустил! Сейчас муж бы только отвлек и тем самым усложнил мне задачу.

На этом «немного больно» не закончилось. Жар распространился выше по телу, заставляя делать жадные вдохи и выдохи. Колени дрожали, ноги казались ватными. Мелькнула мысль, что упаду, не выдержу, но каким-то чудом все-таки устояла.

Когда в голове первый раз полыхнуло, я не сразу осознала, что происходит. Но когда за одной вспышкой последовала другая, а за ней третья, четвертая, пятая… голова загудела, казалось, готовая взорваться. Тут уж сообразила, что это уничтожаются артефакты."

"Открыв глаза, едва не вскрикнула от удивления: в паре шагов от меня появилось существо, отдалено похожее на аджана, весело мне отсалютовало и стрелой полетело куда-то ввысь. За ним был еще один, и еще, еще…

В глазах рябило, но я продолжала держаться за алтарь, смотрела на появляющихся из ниоткуда диковинных созданий, чувствовала их радость, их благодарность, и улыбалась. Вымученно, с усилием, потому что все тело болело так, как никогда в жизни, но искренне. Вот только… С каждой минутой магии становилось все меньше, а Чета все не было!

Во рту появился солоноватый привкус. Кажется, я прикусила губу и даже не сразу заметила. В то время я уже держалась на чистом упрямстве и желании увидеть своего несносного чертяку.

— Где же ты… — пробормотала, проводив взглядом еще одного обретшего свободу хранителя.

— Здесь… Машка, я здесь! Я свободен!

Я застыла, не веря своим глазам. Того роскошного аджана, великолепного чертяки, которым его помнила, больше не было. Чет как будто стал в два раза меньше, съёжился весь. Хвост поджат, шерсть в подпалинах, а в глазах…

А в глазах радость.

Из моих же хлынули слёзы.

— Чет, миленький, что они с тобой сделали? — Божественная магия медленно меня покидала, а с её уходом ещё сильнее ощущалась усталость.

— Не реви, Манюня. Как же ты это любишь… Я быстро восстановлюсь! — Хранитель приблизился и осторожно прижался ко мне, повторив: — Не реви, моя хорошая. Наоборот, радуйся! Ты спасла меня… Нас! Я свободен и могу вернуться в родные чертоги. Это прекрасно!

— Я буду по тебе скучать, — призналась, помнимая, что не буду вести себя как эгоистка и просить его остаться.

Я, как и Андрей, не желаю неволить. А Чету пришлось многое вынести, и кто его знает, как долго он мечтал о свободе. Он ее заслужил, а мои прихоти…

Тьфу на них, лишь бы ему было хорошо!

— Не забывай меня, Манюнечка.