— Окажись вы для нас полезны, я бы был милостив. Но раз вы ничего не знаете…

От безучастных ноток, отчетливо прозвучавших в его голосе, даже у меня мороз пробежал по коже.

— Пусть вы и пустышка, Татьяна, но наказание понесете, как настоящая колдунья. Прилюдное. Приспешница бога хаоса… Как, по-вашему, к вам отнесутся московитяне?

Наверное, в тот момент Татьяна живо представила, как ее в одной рубахе в кандалах повезут через весь город на площадь, и пока будет ехать в полуразваленной телеге, каждый желающий сможет плюнуть в нее, бросить ругательство, а если совсем не повезет, то и камень.

Я читала об этой казни. Жуткая кара… Некоторые даже до площади не доезжали. Их банально забивали камнями.

Нескольких мгновений понадобилось Татьяне, чтобы принять решение.

— Ваше величество! — взвыв, она бросилась в ноги императора и зарыдала: — Я все расскажу! Во всем сознаюсь! Только не казните! Умоляю-у-у…

Она попыталась ухватиться за Вяземского, надеясь в нем отыскать поддержку и сострадание, но тот отшатнулся. Зажмурился, и я заметила, как по щеке князя скользнула слеза.

Одна, за ней другая…

Больно узнать о предательстве человека, которого привечал, которого считал своей семьей столько лет.

— Уведите ее! — приказал император. — А вы, князь Воронцов, следуйте за мной. И вы, ваше сиятельство, — бросил он сочувствующий взгляд на «папеньку», после чего кивнул и актеру, давая понять, что и с ним тоже желает пообщаться.

— Ваше величество, моя жена… — начал было Андрей, бросая на меня встревоженный взгляд.

— Ваша жена пусть возвращается к другим гостям, — нетерпеливо перебил его император. — А от вас я жду подробнейшего отчета всего случившегося. Вас же, князь, — он снова повернулся к Вяземскому, — сейчас же осмотрит мой лекарь. Идемте, господа. Не будем терять время!

Татьяну увели стражники, мне же Андрей успел шепнуть:

— Найди мою мать. Будь с ней.

Я кивнула в ответ, проводила удаляющихся мужчин взглядом, зачем-то обернулась к роялю, а потом, когда шаги за дверью стихли и мне удалось собраться с мыслями, тихонько позвала:

— Чет… Чет, ты здесь? Я никуда не ухожу. Я… остаюсь.

Следовало возвращаться в тронный зал, но мне хотелось решить все здесь и сейчас. Сначала с аджаном, а потом и Андрею надо будет рассказать правду. Обязательно. Сегодня. Ну или, может, завтра…

После брачной ночи.

От мыслей о последнем, самом приятном, отвлекло восклицание чертяки:

— Я не ослышался?! Наша Маша-потеряша и правда решила остаться?!

— Решила, — кивнула я и нахмурилась. Мне не понравилась издевка, прозвучавшая в голосе аджана, как и насмешка в его глазах.

Усевшись на крышку рояля и закинув лапу на лапу, Чет смотрел на меня немигающим взглядом.