Как его глаза загораются, когда ловит мой взгляд, а в мягком бархатистом голосе, когда говорит со мной, появляются те гипнотические нотки, из-за которых невольно начинаешь забывать, что ты не Софья, а Маша.

Вот только аджан, явно намерившийся довести дело до конца, все утро спускал меня с небес на землю и не давал думать об Андрее.

— Сосредоточься! Давай еще раз пройдемся по плану. Слова ритуала помнишь?

— Как молитву Многоликому, — кивнула я, борясь с желанием снова скосить взгляд в сторону окна.

Нет, нельзя!

— Как связать свой дар с местом силы? — учительским тоном продолжал хранитель.

— Это будет непросто, но, думаю, справлюсь. Я достаточно тренировалась."

"За эти дни магический резерв восстановился и даже больше! В крови снова бурлила огненная стихия, упрямо искала выход. Но забирать магию аджан отказался.

— Потерпи, Машка. Сегодня тебе понадобится каждая капля твоей силы.

И я терпела. Как могла глушила в себе огонь, хоть и понимала, что рискую, отправляясь в императорский дворец в таком состоянии. Как увижу вечером цесаревича, как не сдержусь… Интересно, если спалю его ненароком, Шарлотта сильно расстроится? Может, удовлетворится младшим братом? Подумаешь, на несколько лет моложе…

Зато незаюзанный и незатасканный половиной придворных красоток.

— Я сейчас оставлю тебя, Маша, и появлюсь уже во дворце. Помогу тебе исчезнуть, проведу к храму теневой тропою.

— Какой тропою?

Чертяка хмыкнул и, важно дернув кисточкой хвоста, заявил:

— Мы, хранители, этими тропами передвигаемся в пространстве. Человека провести будет непросто, но сегодня особый случай. Ради тебя, Машуня, так уж и быть поднапрягусь. Ты, главное, не откланяйся от плана.

Чет исчез ровно в тот момент, когда в дверь постучалась Беляна. Поклонившись, девушка с улыбкой сказала:

— Прибыл куафер, барыня. Направить его сначала к вам? Боюсь после барышни Анны делать прически он уже будет не в состоянии.

Подавив смешок, кивнула:

— Да, сначала пусть займется мной. Потом Ольгой и Наташей. Анну оставим ему на десерт.

Девица, конечно, будет рвать и метать, но ничего, перебесится.

Следующие несколько часов прошли за подготовкой к балу. Меня причесывали, красили, одевали. Подарок Вяземского, рубиновый кулон-капля на длинной золотой цепочке, идеально лег в образ. Подчеркнул глубокий вырез корсажа и изящество покатых плеч. А браслет Ольги украсил тонкое запястье.

Глядя на себя в зеркало, любуясь своим отражением, я была вынуждена признать, что уже успела привыкнуть и к этому лицу, и к этому телу. Наверное, останься я здесь, и через какой-то год-два прошлая жизнь стала бы казаться просто сном.

Миражом стала бы прошлая Маша…

Для Софьи, для которой времени прошло намного больше, наверное, такой сейчас кажется ее жизнь в Российской Империи.