По стенам драпировки золотого цвета с алыми, будто огненными, узорами; на полках золочёные же статуэтки; мебель, обитая глазетом… Даже стол обеденный поменяла! Дубовые ножки теперь украшали позолоченные набалдашники, или как это называется, и по углам вульгарно блестели инкрустации.

Совсем без тормозов стала.

— Нравится, Софьюшка? — по-своему расценила мою заминку тетка.

— Татьяна постаралась, — гордо вставил свои пять копеек «папенька».

— Очень, — выдавила из себя, пытаясь понять, как эта коза за столь короткий срок успела все поменять.

— Императору бы понравилось, — сдержанно заметил муж, явно понимая, какого комплимента ждет от нас Вяземский.

«Батюшка» довольно крякнул, а муж нашел меня взглядом.

Кажется, мы думали об одном и том же

Куда мы попали? И чем закончится этот ужин?

Вопреки моим опасениям ужин прошел спокойно. Я никого не спалила — и то отлично. Тетка не сцеживала яд, наоборот, при Андрее была со мной до приторности милой, а над Вяземским хлопотала как квочка над цыпленком.

Будь рядом с князем другая женщина, я бы искренне за него порадовалась, но зная, какой подлой и коварной может быть Татьяна…"

"Увы, приходилось терпеть. Улыбаться и поддерживать светский разговор, делиться впечатлениями о новом доме и отдавать должное изысканным блюдам. Правда, попробовать все не представлялось возможным, от одних только закусок можно было реально лопнуть.

Были здесь и поджаренные до золотистой корочки цыплята, и икорка, и фаршированные перепела в пряном соусе. Память Софьи подсказывала, что такие блюда при жизни ее матери если и подавали, то только по великим праздникам.

Расточительство Татьяны, если честно, бесило.

К чему царский пир? Ясно же, что каждый день так шикуют, раз сегодня нас не ждали, а значит, и не готовились. Но стол накрыли в мгновение ока.

Жаль, что приходилось сдерживать порывы и продолжать давить из себя улыбку. Не стану же распекать Вяземского за то, что швыряется деньгами. И время не то, и место неподходящее, да и к Софье он никогда раньше не прислушивался.

Толку?!

Я настолько увлеклась сочинениями проклятий в адрес мотовки Татьяны, что напрочь забыла о своем плане: действовать по наитию и извернуться так, чтобы остаться ночевать. А когда подали десерт, не на шутку заволновалась: нас же сейчас домой отправят, а у меня ни одного подходящего предлога для ночевки!

— Восхитительный лебедь, — отвесил Андрей комплимент неведомой птице, и я проследила за его взглядом. — Даже жаль резать.

М-да… Восхитительный — это еще мягко сказано.

На большом золоченом блюде красовалась шоколадная скульптура. Назвать ее просто фигуркой язык не поворачивался.