Что же до тренировок стражников, я просто гуляла по парку и как-то не предполагала, что они будут заниматься именно там, а не в специально отведенном для этого месте. Что мне теперь, не гулять? — с вызовом бросила на него взгляд. — И вы уж совсем не поверите, если скажу, что с бо́льшим интересом наблюдала за служанками, прячущимися по кустам, чем за солдатами. Да и наблюдала — громко сказано…

М-да, а я еще посмеивалась над Варей и Беляной, которые меня так рьяно опекали. Не зря, как выяснилось, опекали, совсем не зря…

Заметив, что муж продолжает молчать и все пытается взглядом провести мне лоботомию, терпеливо проговорила:

— К слову, я была со своими служанками, можете спросить у них.

 — И тут же, не сдержавшись, иронично прошептала: — А о судьбе сестры вам стоило бы задуматься. Ее или замуж пора отдать, или закрыть на пару лет в монастыре. Может, там наберется уму-разуму и избавится от скверной привычки наговаривать.

Наверное, зря это сказала. Андрею мой выпад совершенно точно не понравился. А мне, к слову, не понравилось, что огненная стихия снова вдруг забурлила… Так, Машка, вдох-выдох. Еще немного, и оторвешься в тайной комнате.

— Что делать со своей сестрой, я решу сам, — резко ответил князь, явно задетый замечаниями в адрес Анны.

— Главное, решите, князь. — Я горько усмехнулась. — Потому что сегодня она клевещет вам, а завтра будет всему двору рассказывать, как плохо ей живется в доме брата.

— С чего вы вообще взяли, что Анна что-то о вас говорила?

— Больше некому, — пожала я плечами. — Она одна из немногих, кому вы доверяете и чьи слова могут вас задеть за живое. Наташа очень добрый ребенок, с вашей матушкой мы пусть не сразу и не полностью, но поладили, а вот с Анной, увы, общего языка найти так и не удалось.

К сожалению, ей слишком неприятно общество пустышки, и тут уж я ничего не могу поделать.

— Не говорите так.

Меньше всего я ожидала, что тон Воронцова изменится.

Из гневного, почти яростного, его голос вдруг стал чуть ли не бархатными.

— Не говорите так о себе, Софья.

— Почему же?

Честно, я не желала утреннего скандала, наоборот, проснулась в хорошем настроении, но сейчас внутри будто море огненное бушевало.

— Я отчасти понимаю Анну.

Она не обязана принимать навязанную императором девицу в качестве жены горячо любимого брата. В отличие от вас.

Да-да, я знаю, князь, что именно так вы обо мне и отзывались. Поздно опускать ресницы и прятать взгляд!

— Ваш выход, чурбан озабоченный!

— Кто? — Вот теперь-то брови муженька познакомились с волосами.

А я залилась краской. Как? Вот как я умудрилась сказать это вслух?!

Промолчала, давая Андрею возможность переварить услышанное.

— Значит, той ночью ты не спала, — наконец осенило его сиятельство.