Плевать, что прическа не окончена. Кажется первый бой будет даже раньше, чем я предполагала.

— Отведите меня к княгине.

Ну свекровь! Ну щучка вяленая! Не на ту напала!

Под мрачное сопение служанок я шла по коридору и пыталась успокоиться. Мое недовольство собой (а как прикажете быть собой довольной, когда я в руках Андрея растеклась как подтопленное масло на бутерброде вместо того, чтобы быть тверже сухарика?) и злость на княгиню могли сослужить мне плохую службу. Умом-то я хорошо понимала, что права и свободы нужно отстаивать не скандалом, а аргументами и твердостью.

Только эмоции бурлили, как зелье в котелке ведьмы, и от обиды на слова князя, и от несправедливого и совершенно неуважительного отношения его семьи.

Меня тут явно за мебель посчитали, ненужную, но дорогую как память о дарителе, иными словами — батюшке-императоре. Да и от той лучше со временем избавиться, отправив на чердак, а если и доставать, то только по великим праздникам.

К тому моменту, как мы остановились у дверей, что тут же передо мной услужливо распахнули, я все же задавила кровожадные порывы, подышала как следует, заставляя сердце биться ровнее, и… поняла, что моя выдержка полетела в бездну.

Я предполагала, что служанки приведут меня в покои княгини Ольги, которая спешно собирается домой. Спешно, потому что меня она торопила, как командир новобранца в армии. Но я никак не ожидала увидеть просторную столовую и расчудесное семейство за завтраком. За окончанием завтрака…

Мать Андрея сидела во главе длинного стола, Анна по правую от нее руку, а Наташа почему-то чуть в отдалении слева. И по всему выходило, что меня сегодня вовсе кормить не собирались. Только одеть, обуть, причесать…

И пинком под зад отправить в телепорт.

Прелесть какая!

Для них мое внезапное появление явно стало сюрпризом. И если Наташа мне робко улыбнулась, то княгиня Ольга едва уловимо поморщилась, Анна, хмыкнув, и вовсе отвернулась. Но на последнюю мне было начхать.

— Что вы себе позволяете? — быстро «оправилась» от удивления мать Андрея, даже не приветствовав меня как полагается. — Являться в несобранном виде — неприлично! Неужели вас ничему не обучали в доме отца?

— И вам доброе утро, матушка.

Дорогая свекровь поперхнулась воздухом и даже слегка побагровела.

— И вам дорогие сестры тоже… доброе.

Нет уж, безобразного скандала я не закачу, но и мой метод вам вряд ли понравится!

Не дав им вставить и слова, язвительно продолжила:

— А мне казалось, что неприлично — это оставить свою невестку голодной перед длительным путешествием.

На ум приходили совсем иные слова, но я сдержалась.

То, как пошла пятнами Анна и на мгновение смутилась княгиня, сказало мне куда больше!

— Мы торопимся, — не удержалась средняя сестрица Андрея.