— Филатова взялась за ручку двери. — До завтра.

Стоял теплый слякотный февраль, в комнате было душно даже при открытой настежь форточке. Заказчик почувствовал, что руки его стали ледяными. Значит, все-таки знает…

* * *Машина свернула с Садового кольца на Каляевскую улицу.

— Дальше куда? — спросил Захаров.

— Все время прямо. Знаешь, я рада, что ты меня нашел. — Настя тронула его за плечо. — Как ты додумался?

— Большого ума не надо, — усмехнулся Дима. — Этот молодой черноглазый — он в вашем отделе работает?

— Доценко? В нашем. Что-нибудь не так?

— Хороший мальчик. — Дима одобрительно кивнул. — Умеет спрашивать. Фразы короткие, ни одного лишнего слова, никакого давления. Чуть-чуть подталкивает, сразу и не заметишь. Уж на что я злой был, а разговор в машине почти дословно вспомнил. Хороший мальчик, — еще раз подтвердил он. — Такой незаменим в работе со свидетелями.

— Да, — рассеянно повторила Настя, — незаменим. И все-таки зачем ты меня искал?

— Сам не знаю. — Захаров пожал плечами. — Жалко мне ее.

— Кого жалко? — удивилась Настя.

— Эту… Филатову. Вот ведь глупость! — Он озадаченно хмыкнул. — Полчаса был с ней знаком, да что там знаком — имя даже не спросил, трое суток из-за нее в камере проторчал и вдруг понял, что мне ее жалко.

— И ты два часа ждал меня на улице, чтобы сообщить об этом?

— Если совсем честно, то я хотел тебе сказать, что буду рад оказаться полезным. Вы там в МУРе все такие, конечно же, умные и опытные, но в жизни всякое случается. Вдруг да пригожусь. Ни разу мне потерпевших не было жалко так, как сейчас. Видно, чем-то она меня задела. Так что имей это в виду.

— Спасибо. Очень трогательно, — суховато ответила Настя. — Сейчас направо на мост. Ты хоть понимаешь, что с тебя самого подозрение еще не снято окончательно?

— Ну что ж поделать, потерплю, — миролюбиво ответил Дима. — Хороший район, зеленый, тихий. Живешь здесь?"

"— Здесь родители живут. А я на Щелковской.

Прощаясь с Настей, Дима придержал ее за руку, вгляделся внимательно.

— А ты не меняешься. Все такая же девчушка в джинсиках и с длинным хвостом на затылке. Тебе сейчас сколько?

— Тридцать два, — улыбнулась Настя.

— Не замужем?

— Не смеши меня. Спасибо еще раз, что подвез.

Когда встал вопрос о размене квартиры, основным аргументом у Настиного отчима было то, что «трое бумагомарак на одной кухне не уживутся». Пока Настя училась в школе и в университете, а Леонид Петрович работал на практике, или, как говорят, «на земле», трехкомнатная квартира была наполовину завалена бумагами и рукописями Настиной матери, известного ученого-лингвиста. Потом и Настя стала выкраивать уголки для своих бесчисленных листочков и мудреных расчетов.