Курт сейчас был совершенно непохож ни на того наглого агента, кому хотелось доказать, что сегодня он совершенно зря перевел смазку на свою задницу, ни на ставшего невероятно близким любовника, рядом с которым Эрик просыпался каждое утро. Этот Курт был жестким, угловатым, наглухо запакованным в костюм от Тома Форда."

"— Нет, это все. Спасибо, Лора, — Курт глянул на стильные наручные часы — одни из его огромной коллекции. — Если не увидимся, то до завтра.

— Всего доброго, мистер Льюис.

— Ну ладно, — Курт сцепил руки в замок, вытянул их вперед, щелкнув пальцами и присел на стол. — Мне нужно минут пятнадцать, можешь пока перекусить. Хочешь чего-нибудь? Шоколад, печенье, кексы?

Если Эрику и была нужна последняя капля, то предложение угощения именно ей и было. Потрясение, благоговейный ужас перед более сильным и могущественным, желание до крови отстаивать свое, доказать, что он тоже альфа-самец, злость, почти перешедшая в слепую ярость — все эти ощущения, едва не сорвавшие Эрику тормоза у Доминика, сейчас трансформировались в яростное возбуждение, требующее немедленного удовлетворения.

— Синнабон, — проговорил он, отставляя чашку подальше. — Сладкий, горячий, чтобы глазурь текла ручьем!

Мозг Курта явно был занят работой, потому что услышав собственное прозвище, он растерянно моргнул и посмотрел на Эрика уже совсем другим взглядом. А потом понимающе прищурился.

— Что, мистер Ласард, горячего блюда вам сегодня было мало? — сказал он неожиданно хлестко. — Хотите урвать кусок побольше?

— Не кусок, — Эрик поднялся на ноги, обошел стол и отодвинул и чашку Курта тоже. — Я хочу все!

Он подошел к Курту вплотную, устроился между его бедер. Схватился за лацканы костюма, нещадно сминая дорогую ткань, и с силой толкнул в грудь, так что Курт лег на полированный до зеркального блеска стол. Эрик навис над ним, впился в его губы поцелуем. Хотелось прикусить нежную кожу до крови, почувствовать, как на языке разольется соленое, но Эрику было достаточно горьковатого табачного вкуса.

— Вот черт! — выругался Курт ему в губы. Он схватился за его плечи, подтянулся повыше, проехавшись по столу задницей и прошептал на ухо: — Только ни звука, понял?

— Заткну тебе рот твоим же галстуком, — шепотом пообещал Эрик и потянулся к застежке льюисовских брюк.

Стащить их одним движением не получилось. Проклиная и Тома Форда, и моду на немыслимо узкие брюки-сигареты Эрик стащил с одной ноги Курта начищенный до блеска ботинок и дернул раздражавшую тряпку. Отбросил ботинок куда-то под стол, оставил брюки и белье болтаться на второй лодыжке, и склонился над Куртом. Быстро взял в рот уже совершенно твердый член, выпустил его, сплюнул себе на пальцы.

— Держись, — предупредил, глядя в почти бесцветные глаза Курта.