“Зак Камерон”, - прочитал Эрик и громко выругался.

К счастью, расслышать в таком шуме хоть что-то невозможно, но все же пришлось напомнить себе, что нужно держать язык за зубами и не материться на камеры. Но Зак, твою мать, Камерон! Из всех неприятных особ Голливуда нужно было выбрать самую неприятную.

Камерон тем временем чувствовал себя как рыба в воде. Сверкая улыбкой на миллион, он ворвался на сцену. Раскинул руки в стороны, приветствуя толпу, послал в зал пару воздушных поцелуев. Указал на кого-то пальцем, что-то беззвучно сказал, не переставая демонстрировать отличную работу дорогого дантиста. Потом наконец соизволил заметить тех, кто находился на сцене. Схватил в охапку ведущего, от души нахлопал ему ладонью по спине. Обнял ведущую, поцеловал ее в щеку. Эрик мог только поражаться, как можно выставлять себя ярмарочным шутом, кривляясь и едва не выпрыгивая из штанов.

Потом же Камерон развернулся к нему, на секунду прищурился и протянул ему руку, всем своим существом изображая радость и радушие.

- Мы, вроде бы, знакомы, - сказал, улыбаясь, но блестящие, как у наркомана под кайфом, глаза смотрели серьезно и цепко.

- Работали вместе, - Эрик пожал руку, неожиданно твердую и сильную. - Лет пятнадцать назад.

- Да-да, конечно! - подхватила ведущая.

Свет на сцене стал менее ярким, экран пошел рябью, будто кто-то настраивал телевизор.

“Присядьте на диван. Ваше место дальше от экрана”, - раздалось в наушнике.

Камерон, видимо, тоже получил инструкции. По-прежнему широко улыбаясь, он прошел к установленному сбоку дивану и уселся ближе к экрану. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу.

Эрик сел так, чтобы между ним и Камероном осталось как можно больше места.

Свет окончательно потух, и на экране замелькали кадры. Из того самого фильма, твою мать.

Насколько Эрик знал, они с Камероном были ровесниками, но уже пятнадцать лет назад имели совершенно разный статус в киноиндустрии. Для Эрика это был первый фильм, где ему доверили самолично ставить не слишком сложную трюковую часть, в то время как Камерон уже был молодой, но вполне состоявшейся звездой с солидными гонорарами. Ставя для него трюки, Эрик из кожи вон лез, чтобы сделать их как можно более эффектными, а Камерон, казалось, приходил на площадку не работать, а развлекаться. Он вполуха слушал объяснения Эрика, во время тренировочных прогонов делал все вполсилы. Когда начинались съемки, забывал контрольные точки и откровенно плевал на правила безопасности. Единственное, чего у него было не отнять - это чувство камеры. Ни одного дубля не пришлось переделывать из-за того, что Камерон закрыл собой партнера или встал не в тот ракурс. Эрику приходилось тратить немало усилий на то, что у этого заносчивого засранца выходило играюче.