Как, впрочем, и задерживаться здесь подолгу. Не знаю, почему, но мне совершенно не хотелось оставаться тут наедине с кем бы то ни было вообще. К тому же, я никого из них не знала, и все они, если говорить начистоту, считались соучастниками моего похищения. И, скорей всего, не только одного моего. Пусть даже и являлись профессионалами своего дела и действительно знали, как правильно делать массаж, прорабатывая каждую «травмированную» мышцу до самого основания и тем самым доводя клиента до состояния внеземного блаженства.

Так что мне действительно удалось расслабиться по полной и едва не до желания вздремнуть прямо здесь, на массажном столе.

Особенно, когда мне начали осторожно массировать голову и даже многие точки на лице и под подбородком. Казалось, вместе с дискомфортной крепатурой ушла и ноющая боль внизу живота. А когда через час (а то и целых два) я поднялась на ноги, мне реально захотелось взлететь. Столь захватывающего прилива сил и энергии я не испытывала, наверное, уже очень давно. Как и едва контролируемого порыва устроить какой-нибудь безрассудный подвиг неважного какого содержания. "

"Слава богу, длилось это состояние не так уж и долго. А, точнее, ровно до того момента, пока меня не привели в смотровой кабинет на второй этаж с настоящим, абсолютно новым медицинским оборудованием для диагностики и… гинекологическим креслом перед большими окнами с видом на сад. Там же я наконец-то увидела доктора Фортена, чьё имя мне называли едва не в течение всего этого дня аж несколько раз. Во всяком случае, теперь я убедилась воочию, насколько всё это было серьёзно, и что к моему здесь пребыванию относились с чрезмерно завышенным вниманием.

И далеко не только к моему. Едва ли данный кабинет строили и оборудовали как раз к моему сюда приезду.

– Вы говорите по-английски? По-французски? – немолодой мужчина лет так под пятьдесят, средней комплекции и с типичной располагающей к себе докторской внешностью (не страшный, но и далеко не красавец) перво-наперво представился на ломанном английском. После чего задал вопрос, который, как я поняла, он задавал практически каждой входящей сюда новенькой пациентке.

– Говорю на обоих.

– О! Какая прелесть! – казалось, он едва сдержался, чтобы не выдохнуть в голос с полным облегчением. – Вы сделали для меня этот день невероятно счастливым. Для врача общение с пациентом через языковый барьер – самое худшее, что может случиться в его профессиональной жизни. Не так что-то понял и врачебной ошибки не избежать.

Я сдержанно улыбнулась в ответ, невольно скосив глаза на папку, которую он держал раскрытой в своих руках и что-то там время от времени внимательно просматривал и перелистывал.