– Неужели это было так сложно?

Пережёвывать не особо твёрдую пищу было, конечно же, несложно. Меня беспокоило в этом плане совершенно иная реакция организма. Но, как ни странно, я так и не ощутила ожидаемой тошноты с последующим желанием выплюнуть данный морепродукт во что бы то ни стало. Скорее наоборот. Чем дальше я жевала, и рецепторы моего языка получали смешанный вкус деликатесного мяса со слегка островато-кислым соусом, тем быстрее отступали рвотные позывы, замещаясь более приемлемым чувством голода.

Я снова невольно густо покраснела, когда всё это проглотила, и мой желудок издал слишком громкое, будто довольное урчание.

– Теперь, я надеюсь, ты соизволишь составить мне компанию и съешь что-то без чужой помощи?

Тут уж, хочешь, не хочешь, а всё равно придётся. Не говоря уже об угрозе быть накормленной насильно чужими руками. Поэтому я и покосилась снова на стоявшие поблизости блюда, чтобы заранее выбрать из них хоть что-то относительно для меня знакомое. На благо, у меня ещё было время на суп (или бульон), который я всё-таки начала есть, взяв наугад одну из лежащих рядом ложек.

– Не торопись. Тебя никто не подгоняет и время на принятие пищи не засекает.

– И что же вы хотели у меня узнать? – я рискнула-таки сменить тему разговора, после того, как Кронос опять меня поддел или подловил на моей попытке поскорее расправиться с завтраком, а потом так же, по возможности, быстренько отсюда сбежать.

– Хотел узнать о твоём самочувствии после сегодняшней ночи.

В этот раз с оставшейся частью лобстера церемонится вообще не стали. Вначале без какого-либо усилия открутили ему голову, а потом разрезали панцирь хребта и хвоста специальным для этого ножом.

Хотя я чуть было не поперхнулась очередной порцией бульона вовсе не от умелого обращения мужских рук с умерщвленной тушкой ракообразного животного. Честно говоря, не ожидала я услышать из уст Крона нечто подобное.

– Кхм… И что именно вы хотели узнать? – я с небольшим усердием сглотнула, но всё же каким-то чудом не закашляла.

– По возможности всё. Не было ли кровотечения, какие ты испытываешь ощущения при передвижении, и какая у тебя сейчас слабость по десятибалльной шкале?

Он ведь это делает не специально, да? Не пытается довести меня до обморока слишком провокационными вопросами, ещё и при нескольких свидетелях.

Правда, я всё равно не знала, понимали ли стоявшие поодаль наготове оба официанта нашу беседу на английском, или же Кронос вообще не парился о подобных вещах.

– Кровотечения вроде бы… не было, хотя… Саднит очень ощутимо… – но и не так, что хотелось всхлипывать и не шевелиться после каждого проделанного шага. – А слабость… Она у меня ещё… с того дня, как нас похитили.