Считай, это перестраховка от Цепня. Он очень в этом плане… бдительный и чрезмерно осторожный.

Мне надели эту повязку, а потом взяв с обеих сторон под локотки, повели в неизвестном направлении. Когда мы очутились на улице, я это поняла почти сразу, ощутив полыхнувший на меня горячий слегка движущийся воздух и, возможно, коснувшиеся моей кожи лучи августовского солнца. Под ногами тоже уже чувствовалась другая поверхность, больше схожая с мощённой булыжником дорожкой или аллеей. Правда, вели меня по ней не так уж и долго. Я услышала звук отрывшейся дверцы машины ещё за несколько метров до того, как меня до неё довели, а потом и усадили на мягкое сиденье заднего кресла. То, что Катька поехала в этой машине вместе со мной я поняла сразу же, услышав её знакомые парфюмы в салоне авто вслед за звуками забирающихся ко мне в попутчики ещё нескольких человек.

– И очень тебя прошу, сиди смирно, – Одувалова снова заговорила, когда заставила меня невольно вздрогнуть, после того, как задела моё плечо в попытке натянуть на мне ремень безопасности. – Если не хочешь, чтобы тебе вязали руки, постарайся не трогать маску и не делать никаких порывов её снять.

Похоже, мой ад и не думал заканчиваться. Нисколько ни удивлюсь, если он только-только начинался. А то, что было до этого – являлось лишь его лёгкой прелюдией.

Как ни странно, но поездка в машине, ещё и с завязанными глазами была воспринята моим организмом едва не в качестве усыпляющего антидепрессанта. Я даже чуть было не задремала (а может и задремала), хотя до этого казалось, что я не сумею теперь нормально заснуть вообще никогда в своей жизни.

Сколько мы так ехали по времени до следующей конечной, сложно сказать. В какой-то момент мне действительно приходилось вздрагивать и буквально приходить в себя от чувства провала в бессознательное или в ту темноту, которая всё это время меня окружала. Да и монотонное движение авто по ровному шоссе весьма этому способствовало. В любом случае, когда именно мы остановились, а, самое главное, где, на эти вопросы я едва ли смогла бы ответить. Даже тогда, когда меня вывели из машины и снова под руки куда-то повели. Правда, в этот раз тоже не так уж и долго.

– Осторожней, тут ступеньки трапа.

Трапа? У меня как-то вдруг резко пересохло в горле, а по позвоночнику и затылку прошёлся, будто шоковым разрядом, ледяной озноб. Я даже слегка заартачилась, когда Одувалова потянула мою руку куда-то в сторону, чтобы через пару секунд я почувствовала под пальцами гладкую поверхность нагретых под солнцем металлических поручней.

– Да не бойся ты! Никто тебя тут резать не собирается. Это трап частного самолёта, а не загон в скотобойню.

Как будто мне должно было стать от этого легче.