Тем более, когда ощущаешь руки собственного похитителя на своём теле, видишь практически в упор его равнодушное к твоим страхам лицо, а потом… О, господи! Потом чувствуешь, как он укладывает тебя обратно на постель и нависает сверху, чтобы снова заглянуть в твою душу через глаза и коснуться кончиками пальцев «успокаивающей» лаской щеки и губ. А тебя в эти мгновения трясёт от ужаса и рыданий так, что в самую пору скончаться прямо на месте. Но только смерти сегодня, по ходу, до тебя не было никакого дела.

– Просто сделай это и сама поймёшь, насколько это несложно. Разве я тебя о многом прошу? Я столько лет прожил без тебя, столько лет мучился. Почему всё снова должно достаться Кроносу? Ведь он не знает тебя так, как я. И он не будет любить тебя, так как любил я.

Он точно больной или же чем-то перед этим накачался, поскольку его взгляд действительно был каким-то не таким, будто буквально затуманенным и отсутствующим в этой реальности. И от этого ещё более пугающим. Даже не представляю, на что способен человек, когда пребывает в подобном состоянии. В любом случае, достучаться до его здравого рассудка просто невозможно. Видимо, поэтому его и мотыляло из одной крайности в другую. То он понимал, что перед ним вовсе не его погибшая сестра, то тут же об этом забывал. От подобных перепадов у кого хочешь крышу сорвёт.

– Ч-что?.. Что я должна сделать? Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! – с одной стороны догадаться было не сложно, для чего он всё это устроил, но с другой нужно было хоть как-то тянуть время. Даже задавая столь нелепые вопросы и заливаясь при этом беспрестанными слезами.

Но, похоже, слёзы его нисколько не смущали, да и весь мой жалкий вид – трясущейся под ним от сумасшедшего страха жертвы. А может даже наоборот всё это заводило его ещё больше.

– Просто стать собой. Сказать, как скучала по мне, как мечтала о том дне, когда снова со мной увидишься. – он не просто всё это говорил, но даже подхватил мою руку, чтобы прижать мою ладонь к своей прохладной щеке и твёрдой скуле. Словно я действительно была готова его погладить и сделать всё, о чём он меня просил. – Как любила и как любишь до сих пор. Разве это так сложно?"

"Можно подумать это действительно очень легко, особенно когда тебя всю трясёт, и ты не можешь сдержать ни одного надрывного всхлипа, когда твой мучитель начинает что-то с тобой делать. Нагибаться ещё ближе, почти соприкасаясь своим лицом с твоим и начиная шумно вдыхать воздух у твоего лица, вести кончиком носа по твоей щеке, неумолимо приближаясь к твоим губам…

– Дева Мария, какая же ты сладкая! – и при этом хрипеть от явного возбуждения, обжигая своим противным дыханием кожу. Точнее, стреляя будто разрядами тока по оцепеневшему рассудку и тем самым заставляя вздрагивать всем телом снова и снова.