И то, как он меня там брал, как заставлял двигаться, а потом и кончать…

Кажется, меня не переставало шторить, даже когда мы покинули старинное здание клуба и возвращались уже глубокой ночью на предыдущую квартиру вместе в салоне одной и той же машины. Я будто буквально ощущала себя то ли пьяной, то ли под сильнейшим кайфом, то и дело исподтишка поглядывая на мужчину, который разговаривал в это время по своему айфону с кем-то на итальянском и, похоже, совершенно не помнил, как ещё недавно кончал в меня и помогал мне его трахать, задрав над моими бёдрами и ягодицами длинный подол платья.

Может всё это на романтику мало чем походило, но не могло оставить своего следа-отпечатка на моей памяти и, соответственно, на теле.

Казалось, после Кроноса, на мне всегда оставались весьма ощутимые от него метки и не только физические. Я не могла не чувствовать их так же сильно и глубоко, как и его близость, как и звучание его особенного голоса. И тем волнительней воспринимались мной все эти ощущения, в которых я буквально вязла, как в зыбких горячих песках, окутывающих моё тело с сущностью своим головокружительным воздействием.

Как бы странно это ни звучало, но я и в самом деле чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной. Хотя и являлась официально похищенной им пленницей. Разве что с настоящими пленницами едва ли так обходятся, как обходились со мной. Поэтому меня порою и сводило с ума данное противоречие. Ведь я не должна была к нему ничего чувствовать, никаких симпатий или сексуального влечения.

Вот только у меня на этот счёт ни черта не выходило. Я уже не просто всё это к нему испытывала, я практически погрузилась в эти эмоции (или даже целые страсти) с головой.

И ко всему прочему, никак не могла понять, а нравилось ли мне это? И насколько теперь уже серьёзной являлась моя привязанность к Кроносу? Насколько глубоко он успел за последнее время проникнуть мне под кожу?

Кстати, когда мы доехали и поднялись на последний этаж дома, где располагалась далеко не маленькая квартирка (возможно одна из нескольких) Федерико Гвидиче, он решил продолжить наш клубный секс-марафон и там, напоминая мне в который раз о своих внушительных сексуальных аппетитах.

И снова я не сумела устоять перед его напором без единого намёка на вопрос – а хочу ли я вообще этим заниматься? Он просто брал, что хотел, зачастую без предупреждения или каких-нибудь вступительных монологов. Это я иногда пыталась вставить пару слов и как-то его притормозить. Но, опять же, ни черта у меня не выходило. Его ничто не могло остановить, если он решил что-то сделать, и если это касалось его сексуальных желаний.