Над моей головой раздался чей-то низкий мужской голос с сиплыми нотками, от неожиданного и очень близкого звучания которого у меня невольно прошёл озноб по всему позвоночнику. А потом я и вовсе чуть было не дёрнулась, когда коснулась пальцами выбранного мною на скатерти места, и мою руку тут же задела чья-то чужая ладошка, которая по виду, казалось, была больше моей чуть ли не в два раза.

Первая реакция, какой меня пробрало в тот же момент – рвануть назад, отшатнуться от стола и обязательно совершить ещё какую-нибудь более дурацкую глупость. Но я каким-то чудом сдержалась или, скорее, оцепенела от того же незнакомого голоса, который обратился ко мне на французском. А когда я рефлекторно подняла голову туда, где должно было вроде как находиться лицо заговорившего со мной мужчины, меня и вовсе едва не приложило фатальным ударом эмоционального шока.

Не знаю, кого я вообще ожидала увидеть, но уж точно не жениха Катьки Одуваловой, ещё и со столь близкого расстояния.

– П-простите… – сильно заикаясь выдавила я на русском, явно не соображая, что лепечу и кому.

– Excusez-moi[1], – отозвался мужчина, который вблизи оказался совершенно не похожим на Джейсона Моама, чем вызвал у меня ещё больший конфуз с неадекватным желанием провалиться сквозь пол.

Хотя, встреть я его при других обстоятельствах, наверное, была бы всё равно очарована его настоящей мужской красотой и неожиданным цветом серо-зелёных глазах, настолько контрастирующих с его тёмной кожей, чёрными бровями и густыми угольными ресницами, отчего невольно перехватывало дух и с большим трудом верилось, что они настоящие. А уж как они при этом могли заглядывать в твою душу и даже что-то с ней делать…

– Я-я просто говорила сама с собой… Мысли вслух! – я быстро перешла на французский, чтобы уже окончательно расставить все точки над «i» и заодно вынудить себя убедиться, что передо мной вполне реальный и очень даже смертный человек. А то, что я увидела в нём с расстояния – это был всего лишь оптический обман. Пусть он и был почти на целую голову меня выше, а за его спину могло спрятаться две, а может и три, таких, как я, в целом же и вблизи он воспринимался вполне себе естественно. Или почти естественно.

На самом деле, у меня просто слегка закружилась голова, а мои заново проснувшиеся к нему эмоции не очень-то способствовали моему рациональному мышлению, не говоря уже про моё далеко неадекватное восприятие реальности. Я всё равно продолжала неровно к нему дышать, даже когда воочию убедилась, насколько он бы непохожим на моего любимого актёра. Значит, по любому, он чем-то меня зацепил. А уж как я это ощущала вблизи!

– Не совсем ценная привычка, особенно, когда вокруг очень много слушателей и свидетелей.