Хотя ни его жизнь, ни его свобода не были поставлены на карту из-за сфабрикованного для Ридли Торпа алиби, поскольку Торпа не подозревали в убийстве или в каком-либо другом преступлении, Фокс все же предпочитал, чтобы все, что он устраивал, оставалось в силе, не говоря уже о гонораре и об отвращении, которое он питал к необходимости извиняться перед окружными прокурорами – ну, разве что из вежливости. Он постарался затащить Джордана к себе домой, защищая это алиби, а теперь тот бог знает где – отправился путешествовать автостопом. Фокс нуждался в том, чтобы вернуть себе уверенность, повидавшись с тем единственным человеком, способным все разрушить.

Он поставил машину на заправочной станции у поворота на Сомилл-Ривер-парквей, велел служащему наполнить бак и вошел внутрь, чтобы позвонить. Он не знал ни номера, ни имени, только название улицы, так что пришлось потратить несколько лишних минут, разыскивая нужного человека. В итоге он услышал голос и по первому же «алло» узнал его.

– Здравствуйте! Это Айленд-авеню, девятьсот шестнадцать? Нет, это вас беспокоит тот тип, с которым вы вчера утром говорили через окно, когда я пришел повидать Генри Джордана, а его не оказалось дома.

Помните? Спасибо вам большое. Да, он действительно теперь знаменитость. Да, я Текумсе Фокс. Я только что звонил мистеру Джордану, но никто не взял трубку. Он так и не вернулся? Нет-нет, мне всего только нужно передать ему кое-что на словах. Не сделаете ли одолжение? Понимаете, его сильно раздражает вся эта шумиха, и он, наверное, просто не подойдет к телефону. Вы не позвоните мне, когда он вернется домой? Кротон-Фоллс, восемь-ноль-ноль-ноль. Верно, очень легко запомнить. Еще раз большое вам спасибо. Конечно, я буду рад познакомиться с вашим мужем. Когда-нибудь – непременно.

Фокс вышел, заплатил за бензин и отправился дальше. В этот утренний час движение было не слишком оживленным, и ему удалось сравнительно быстро покрыть большое расстояние, – через мост Генри Хадсона и по Вестсайдскому шоссе. На Семьдесят девятой улице он свернул на восток, чтобы через парк, застревая в пробках, попасть в соседний район и остановиться на Шестьдесят седьмой улице – в точности там же, где прошлым утром ставил фургон.

Второй сюрприз поджидал Фокса в квартире на двенадцатом этаже роскошного дома на Парк-авеню. В вестибюле с ним поздоровался прежний консьерж, на этот раз без особого изумления. Сделав звонок наверх, он жестом пригласил Фокса войти в лифт. Как и в прошлый раз, Дороти Дьюк сама открыла дверь квартиры, и, хотя теперь она казалась лучше отдохнувшей и менее встревоженной, ее голос просто дрожал от негодования, заставив Фокса невольно вздрогнуть.

– Проходите, – бросила она, устремляясь вглубь квартиры.