– И Помфрет его не видел?

– Нет вроде бы.

Глаза Фокса заблестели.

– Выходит, то, что ваза была разбита, обнаружили несколько человек в разное время.

– На то похоже, – кивнула Дора. – Я сказала папе, что он, должно быть, ошибся, ведь Помфрет и слова не сказал насчет вазы, стоял там и разговаривал с нами, причем вполне спокойно, когда его подозвал Перри, и он точно был возмущен и потрясен, когда увидел осколки вазы, но папа уверял, что совершенно точно видел осколок вазы с желтым драконом в руке у Помфрета. Потом он попросил меня пообещать, что я никому об этом не проговорюсь, и я обещала. Он сказал, что нам всем хватает фокусов в собственной жизни и не следует совать нос в чужие… – Дора закусила губу. – Он был мудрым человеком… и таким добрым, очень добрым. Мистер Помфрет никогда ему не нравился.

– А у него была теория, которая объяснила бы именно этот фокус?

– Вряд ли. Папа бы со мной поделился.

– Он упоминал еще когда-нибудь о вазе?

– Не припомню такого. Кажется, не упоминал.

– По всей вероятности, когда ваш отец заметил Помфрета в Желтой комнате, тот был один?

– Думаю, что так. Концерт еще продолжался.

– А сколько времени прошло между этим моментом и обнаружением осколков Перри Данэмом?

– О… – задумалась Дора. – С полчаса или, может, чуть больше.

– М-да… – Фокс прислонился к спинке кресла, покосился на клавиатуру рояля и дернул себя за мочку уха. – Кажется, я услышал больше, чем мог рассчитывать, но в качестве доказательства это не совсем подойдет, тем более что ваш отец… скончался.

– Вы говорили, – напомнила Дора, – что если не найдете в моей истории ничего важного…

– Она важна.

Дора посмотрела на него с сомнением:

– Вы услышали то, на что надеялись?

– Именно. Не в деталях, разумеется, но в общих чертах. То была первая сцена комической пьесы, которая обернулась затем жуткой трагедией. Я знаю, о чем говорю, потому что видел лицо Яна Тусара в тот вечер, когда он пытался выжать из своей скрипки хотя бы немного музыки.

По телу Доры пробежала дрожь.

– Я забываю об этом. Когда могу.

– А я не забываю, – сурово произнес Фокс и внезапно поднялся. – До поры до времени вам придется поверить мне на слово, что вы не напрасно нарушили данное отцу обещание. Если вы обещали еще что-то, держите слово. Так будет правильно. Но мне, вероятно, придется попросить вас повторить свой рассказ, в точности как услышал его я, в присутствии других. Обстоятельства, при которых я выскажу эту просьбу, сами убедят вас в том, что исполнить ее необходимо. А тем временем, бога ради, никому ни слова. Трех убийств и одного покушения более чем достаточно.

Дора смотрела на него, округлив глаза:

– Уже трех?

– Ваш отец тоже, – кивнул Фокс.