– Последние семь часов у тебя не имелось других занятий, кроме как пить.

– Только не в том доме. Я глотнул немного скотча, и тот сразу попросился обратно. Мой желудок еще не готов… Как насчет забежать ко мне? Перехватим по сэндвичу.

– Все, что тебе хочется знать, я могу выразить одной фразой: у полиции не больше понятия о том, кто убил Данэма, чем у тебя самого."

"Но Диего запротестовал, что ему этого мало, что он хочет посидеть в дружеской компании с сэндвичем и стаканом крепкого, и, несмотря на возражения Фокса, дескать, ему еще предстоит проехать шестьдесят миль, проспать восемь часов, а утром подрезать виноградную лозу, детектив все же уступил. Они сели в его машину, по дороге сделали остановку у работающего ночью гастронома, чтобы купить сэндвичи, подъехали к дому Диего на Пятьдесят четвертой улице, зданию из бурого песчаника, и поднялись в его квартиру. Несмотря на разношерстную, потрепанную мебель, средних размеров гостиная выглядела уютной и обжитой, и Диего оказал Фоксу честь, с испанскими церемониями приняв у него пальто и шляпу и повесив их в шкаф.

– Я сам организую застолье, – постановил он. – Тебе с содовой?

– А можно чашку кофе?

– Без проблем. Мой завтрак без него не обходится. Десять минут.

– Было бы чудесно. Своей хозяйственностью ты осчастливишь любую женщину. Я только руки сполосну.

– Вон та дверь.

Фокс направился в ванную. За закрытой дверью он позволил себе роскошь непристойно широкого зевка, за которым последовала сердитая гримаса. Он и впрямь собирался начать утро с подрезки винограда, но, занимаясь подобной работой, предпочитал наслаждаться ею, что наверняка было бы сейчас невозможно: он слишком хорошо знал устройство своей головы, чтобы верить, будто в подобной ситуации сумеет всецело отдаться вопросам побегов и плодоножек. Даже в теперешнем полусонном состоянии лишь усилием воли он удерживал себя от того, чтобы целиком не погрузиться в увлекательную проблему мыслительных процессов Гебы Хит…

Вымыв руки с мылом, Фокс ополоснул лицо и поискал полотенце. На вешалке его не оказалось, не было и на крючке у двери. Открыв расположенную слева дверцу, он обнаружил полки со множеством полотенец и прочих разнообразных вещей. Фокс выбрал махровое, неизменно предпочитая их вафельным, и, вытирая руки, пробежал взглядом по рядам предметов на полках стенного шкафа. Но, несмотря на проявление праздного любопытства и профессиональную наблюдательность, он вряд ли бы углядел вазу, если бы не его в высшей степени острое зрение, ведь внутри шкафа было темно. И все же он заметил ее – верхний краешек за стопкой полотенец, – пригляделся внимательнее и наконец потянулся к вазе, чтобы вытащить на свет.

Хмурясь все сильнее, Фокс осмотрел ее. Ровная черная глазурь.