Сидя в уютной кабинке бара, Диего сообщил Фоксу, что из троих, успевших уйти до прихода полицейских, миссис Бриско, которую Фокс охарактеризовал как тощую даму в соболях, никак нельзя подозревать в краже скрипки; мистер Тиллингсли, концертмейстер Манхэттенского симфонического оркестра, тоже вне подозрений; Геба Хит, как кинозвезда, не подчинялась обычным законам рассудка и логики, но все же представлялось сомнительным, чтобы она похитила скрипку, в покупку которой сделала солидную вклад в размере двух с половиной тысяч долларов.

– Что, она тоже большая поклонница искусств? – поинтересовался Фокс.

– Она была поклонницей Яна Тусара, – осторожно поправил его Диего, – а наш Ян – весьма романтичная личность. Вообще-то, он был истинным романтиком, что сегодня и доказал. Я вот, в отличие от него, реалист. После несчастного случая я попрощался с размозженными пальцами и с лучшей частью себя самого. И что? Поставил я точку? Не тут-то было. Вместо этого я воспользовался твоим гостеприимством… милосердием… и долгие месяцы торчал в твоем доме, потому что даже реалисты должны чем-то питаться.

Кстати, я бы выпил. Может, еще по одной? И посмотри, чем я теперь занят! Занимаюсь аранжировкой музыки для «Метрополитен бродкастинг компани»!

– И они очень многим нравятся. Так или иначе, с тобой все ясно. Расскажи что-нибудь об остальных.

И Диего рассказал. Ни для кого не было большим секретом, что Тусар давно лелеял мечту жениться на Доре Моубрей, но это стремление не радовало саму Дору, а отец девушки и вовсе категорически ему противился. Когда несколько месяцев назад Лоутон Моубрей выбросился из окна своего кабинета, появился даже слушок о том, что, возможно, Ян Тусар лично отправил его в то последнее путешествие, в надежде удалить препятствие с намеченной дорожки к своей истинной любви, но, как считал Диего, то была лишь капля яда с нечистого языка сплетников, поскольку до такой крайней степени романтиком Ян все же не был.

Прервав на какое-то время всякое общение, Дора в итоге согласилась вновь стать аккомпаниатором Яна, во-первых, потому, что Ян заверил ее, что не сможет выступать ни с кем другим, а во-вторых, потому, что нуждалась в деньгах. И хотя Лоутон Моубрей был успешным менеджером, он всегда тратил больше, чем зарабатывал, и не оставил после себя ничего, кроме долгов, приятных воспоминаний и дочери без гроша за душой.

Фокс заметил, что молодой мистер Данэм, похоже, состоит с мисс Моубрей в весьма теплых дружеских отношениях.

Диего, фыркнув, ответил ему, что надеется на обратное. Перри Данэм представляет собой бесцеремонного юного примата, не способного в должной мере оценить поистине возвышенную красоту в лице малышки Доры.